Мой взгляд блуждает по всему, мимо чего мы проходим, и я неохотно признаю, что это отличное место для укрытия. Всякий раз, когда я представляла Адриэля и то место, где он может обитать, я думала, что его убежище спрятано так же, как Утешение. Но пещера, полная летучих мышей, – это умный ход, не думаю, что кто-то будет углубляться в мрачные подземелья.

Меня ведут по коридору в помещение, похожее на огромную гостиную, где, как я понимаю, ламии проводят свободное время. Здесь несколько бильярдных столов, зоны отдыха перед телевизорами, ламии сидят с ноутбуками за удобными столиками, на других столиках расставлены шахматные доски и лежат книги. Все ламии потрясающе выглядят и, похоже, примерно моего возраста. Это место, вероятно, центр досуга для самых крутых.

Смотрю на ламий и четко понимаю, что каждый – хищник, каждый – часть стаи, которая охотится на мне подобных.

Замечаю женщину-ламию и стараюсь не пялиться на нее. До этого я видела только мужчин, и хотя Сиа говорил, что в гнезде живут женщины, до сих пор это не воспринималось как реальность. Я действительно не знаю, чего ожидала, но эта женщина невероятно красива и, полагаю, обладает такой же скоростью и силой, как мужчины.

В комнату заходит высокий мужчина-ламия. В руках у него поводок, прикрепленный к черному кожаному ошейнику, который застегнут на шее худенькой женщины, идущей позади него. Он плюхается на роскошный черный кожаный диван и грубо натягивает поводок. Женщина оказывается у него на коленях. Очевидно, что ей это неприятно, и у меня волосы встают дыбом, когда я вижу, как он насильно усаживает ее.

Адриэль хвастливо рассказывает что-то, но я даже не пытаюсь притвориться, что слушаю его, наблюдая за гримасой на лице женщины, когда ламия перекидывает ее волосы через плечо и прижимается губами к белой коже. Он что-то говорит женщине, и та еще больше бледнеет. Не нужно быть провидицей, чтобы догадаться, какие слова, произнесенные шепотом, заставляют ее расплакаться, но картина становится яснее, когда он начинает ласкать ее грудь, а она вздрагивает и крепко зажмуривается.

Обвожу взглядом комнату, прикидывая, смогу ли я добраться до ублюдка, прежде чем кто-нибудь из ламий в этой комнате подумает остановить меня. Диван примерно в двенадцати шагах от меня. Смогу ли я преодолеть их?

За бильярдным столом, ближайшим к дивану, раздаются одобрительные возгласы, и это отвлекает мое внимание от происходящего. Адриэль что-то говорит Сиа, и, прежде чем я успеваю принять осознанное решение, мои босые ноги уже шлепают по каменному полу, взяв направление к играющим.

Я немного удивлена тем, что мое тело реагирует на острые потребности так же быстро, несмотря на слабость. Приближаюсь к шумной компании, врезаю ногой по колену мужчины, стоящего ко мне спиной, и вырываю бильярдный кий у него из рук. Он вскрикивает от неожиданности и падает на другого ламию. Разворачиваюсь, как гепард, отбивающий добычу от стада, перепрыгиваю через спинку дивана и приземляюсь рядом с парой. Я потрясена тем, что зашла так далеко в комнате, полной злобных существ, которые, как я знаю, обладают сверхъестественной силой и скоростью. Может, я просто поразила их своим трюком? Или же дома они чувствуют себя более расслабленно, чем когда выползают из гнезда.

На лице мужчины-ламии отражается удивление, он пытается спихнуть женщину со своих коленей. Прежде чем он успевает переместить свой вес, чтобы подняться с дивана, я вонзаю кий ему в шею. Он хватается за горло, из груди вырывается вздох, изо рта течет струйка крови. Двигаю своим импровизированным оружием из стороны в сторону, расширяя отверстие в шее, но понимаю, что у меня не хватит времени, чтобы оторвать ему голову: когда ламиям отрывают голову, это гарантия того, что они умрут. Комнату наполняет рев негодования, и я вытаскиваю кий с тошнотворным хлюпающим звуком. Ламия может сдохнуть и в том случае, если запасы его магии иссякнут, а Сиа говорил, что магия содержится в крови. Так что, возможно, этот мудак истечет кровью до смерти.

Вытираю кровь о его рубашку, чтобы кий не был слишком скользким – он мне еще пригодится, поворачиваюсь и встаю перед женщиной. На девяносто процентов я уверена, что она человек. Талон упоминал как-то, что Бет была рабыней-донором, и это именно то, на что были похожи отношения между ламией и этой женщиной. Она лежит на полу, в ужасе глядя на меня. Ламии комнате взбешены, но пока что никто не сделал ни шага в моем направлении. Я не обольщаюсь – как только шок пройдет, все изменится. Полный ярости крик эхом разносится по комнате, но я не ищу его источник, а сосредотачиваюсь на Адриэле, готовая к нападению.

На удивление он не выглядит и вполовину таким возмущенным, как остальные. Кажется, он скорее расстроен. Легкий ветерок ласкает мою кожу слева, и я замечаю, как ко мне подкрадывается ламия. Я поднимаю кий и бью его в челюсть. Тварь падает, прикрывая рот ладонью, и свирепо смотрит на меня, но не вскакивает, как я ожидала.

Я озадачена, и тут до меня доходит, что, возможно, он не умеет драться. Все ламии, с которыми я сталкивалась, были готовыми к бою, но возможно, не все в гнезде настолько подготовлены, есть ученики. Адриэль поднимает руку, и крики, эхом отражающиеся от каменных стен, затихают. Он делает шаг ко мне, и я крепче сжимаю кий, который, по счастью, все еще цел.

– Положи сейчас же, и я спишу все на недоразумение. Тебе еще только предстоит ознакомиться с правилами моего дома, поэтому ты не можешь знать, насколько серьезно мы относимся к кровопролитию. И что мы делаем с каждым, кто осмеливается помешать связи с кормилицей. – Слова Адриэля разносятся по комнате, и я могу сказать, что они больше предназначены ламиям, охваченным гневом, чем мне.

Чувствую, как женщина позади меня неуверенно встает и прижимается к моей спине. Адриэль делает еще один шаг.

– Я не буду просить дважды. Ты прекратишь истерику прямо сейчас, или я убью человека, ради защиты которого ты так глупо рискуешь собой. Я обезоружу тебя, изобью, а потом заставлю смотреть, как разрываю ее на части, кусочек за кусочком.

Женщина вздрагивает и шепчет:

– Они в любом случае будут мучить меня.

Ее шепот, как легкое дуновение ветра, касается моей шеи, и я почти ощущаю, как горечь, заключенная в нем, стекает по позвоночнику. Ламии вокруг смеются, и я оцениваю угрозу, повисшую в воздухе.

– Ты предпочтешь умереть? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от Адриэля, и вижу, как в его глазах появляется веселый огонек.

– Тебе понадобится гораздо больше, чем бильярдный кий, если ты захочешь прикончить меня, Страж, – насмехается он, но я не пропускаю утвердительного ответа женщины.

Опускаю кий, и Адриэль доволен этим. Но только до тех пор, пока я не сворачиваю женщине шею. Она обмякает в моих руках, и я осторожно опускаю ее на холодный пол. Адриэль ревет, но меня не трогает его возмущение. Убираю пряди рыжевато-русых волос с молодого лица, гадая, как эта женщина здесь оказалась. В каком аду она жила, что заставило ее выбрать смерть, чем встретиться лицом к лицу с тем, что может случиться дальше?

Нахожу пряжку на ее ошейнике и расстегиваю. Вокруг меня так много шума и суеты, что я едва не теряю сознание. Закусив губу, добавляю эту женщину, кем бы она ни была, в список тех, кто будет отомщен, когда Адриэль превратится в пепел.

Поднимаю глаза и вижу, как Адриэль направляется ко мне. Он сжимает меня с такой силой, что все внутри взрывается болью. Я падаю на пол. У меня звенит в ушах, когда я пытаюсь встать. Кто-то пинает меня в живот, я стараюсь уклониться от новых ударов, но меня хватают за волосы и поднимают с пола.

Хватаю за запястье того, кто сжимает мой хвост в кулаке, и пытаюсь распределить свой вес так, чтобы волосы не были вырваны с корнем. Мучительно раскачиваюсь, пока лицо ламии, которого я попыталась убить, не оказывается у меня перед носом.

Дерьмо!

В следующий раз стоит сделать дыру в шее побольше.

Глава 20

Глава 20

Меня бросают в грязную комнату. Я мычу от боли при ударе и кашляю, когда пыль, поднятая моим телом, пытается осесть в легких. Дверь за мной захлопывается, и я замираю, распластавшись на полу. Дышу сквозь боль. Из носа и губы сочится кровь, смешиваясь с плотно утрамбованной землей подо мной. Запах напоминает мне о комнате в амбаре, где я обнаружила Сиа, и я мысленно проклинаю вот этот гребаный момент, когда круг замкнулся.

Вытираю кровь ладонью и морщусь от боли, пульсирующей в щеке и челюсти. Как бы там ни было, я достойно сопротивлялась избиению, одобренному Адриэлем. Я нанесла ламиям несколько хороших ударов, чего не ожидали ублюдки, но без поддержки магии я мало что могу сделать против скорости и силы ламий. К счастью для меня и моих костей, Адриэль прекратил избиение, после того как один из ублюдков попытался укусить меня и мои щиты сработали, чтобы остановить это. Инстинктивная реакция магии заставила меня упасть на землю и корчиться от боли, и Адриэль, видимо, решил, что наказание не стоит риска потерять меня.

Хватаюсь за ошейник и внимательно ощупываю его, пытаясь понять, как он вообще держится. Ошейник гладкий с внутренней стороны и немного шероховатый и пористый снаружи. Металл холодит разгоряченную кожу, и, как бы старательно я ни искала, я не могу найти ни шва, ни чего-либо еще, что указывало бы на то, что эту штуку можно расстегнуть.