Делаю вдох и кручу золоченые краны на раковине в его ванной. Отмываю руки под ласковой струей воды и смотрю, как отцовская кровь кружится над отверстием стока. Частицу за частицей вычищаю его из-под ногтей.

Свет в ванной комнате, которая примыкает к его кабинету, неяркий и ровный. Не то что постоянно мигающие флуоресцентные лампы в моем жилье в Нижнем районе. При ярком освещении виден каждый расползающийся шов на моей заплатанной тунике под комбинезоном уборщика, надетым для маскировки, каждая дыра, которую мать зашила вместо ниток пластиковым волокном.

При виде лица, уставившегося на меня из зеркала, меня передергивает. Оно похоже на отцовское. Те же черные волосы, хотя у него были с проседью. Те же резкие очертания щек.

А еще у нас обоих светло-голубые глаза, которые кажутся мертвыми внутри.

Нет. Не «кажутся». Казались.

От стука в дверь кабинета я чуть не подскакиваю, потом вкрадчивый голос снаружи вопросительно произносит:

– Герцог Отклэр?

Мое сердце бешено бьется. Секретарь отца.

На миг у меня внутри все скручивается от предчувствия конца, дыхание учащается. Прямо сейчас?

Я умру сейчас, когда он войдет, увидит лужу крови на ковре и выхватит твердосветный пистолет? Умру, когда он крикнет стражу и меня выкинут со станции через шлюз составить компанию отцовскому трупу? Или мне придется ждать в камере, когда свершится их так называемое правосудие – мучительная смерть сожжением под плазменной дюзой?

Я, Синали Эмилия Уостер, убила своего отца, герцога блистательного двора нова-короля Рессинимуса III. После многих месяцев планирования, ожидания, наблюдений… я это сделала. И теперь мне оставалось только скрыться в переулках Нижнего района.

Голос ничего не подозревающего секретаря продолжает:

– Ваш боевой жеребец ждет в шестом ангаре, ваша светлость. Уже объявлена двадцатиминутная готовность, так что сделайте милость, отправьте в ближайшее время выбранного наездника.

Шаги по мраморному полу за дверью возвещают, что секретарь удаляется – еще одно из маленьких чудес, – а у меня по-прежнему сводит внутренности. Он не единственный, кто ждет меня там. Стража, камеры… Путь внутрь турнирного зала я распланировала с точностью до мельчайших деталей, но, пока у меня в крови бурлила жажда мести, обратный маршрут к выходу если и представляла, то смутно.

И лишь теперь с холодной неотвратимостью поняла: выхода нет.

Я перевожу взгляд на гладкий белый шлем наездника на мраморной стойке: забрало украшено золотым крылатым львом. Этот лев – герб благородного Дома Отклэров, моего Дома, о своей принадлежности к которому я узнала лишь полгода назад.