Мой отец, герцог Отклэр, правил им как тиран, как правят всеми благородными Домами, – тайно плел интриги, поощрял наркокартели и покрывал торговцев оружием. Я выросла, видя, как Дома грабят и разрушают Нижний район – неторопливо, исподтишка, а потом нанося решающий удар, как было, когда высокородный герцог подослал наемного убийцу, чтобы разделаться с моей матерью и мной.

Я выжила. Она – нет.

Мой взгляд цепляется за ковер и лужу крови на нем, вязкую и темную. Красные отпечатки подошв, красные следы, оставшиеся после того, как я волокла тело. Я отворачиваюсь, мои плечи дрожат. За окном простирается космос, еще более темный, чем всегда. Наша Станция – одна из семи построенных во время Рыцарской войны, исполинский ковчег, призванный защитить остатки человечества после того, как враг уничтожил поверхность Земли лазерным огнем. Рыцари в конце концов победили, но во время их последней атаки враг с помощью какой-то таинственной силы разметал семь Станций по Вселенной – так мы и остались здесь одни, на орбите зеленого газового гиганта Эстер, и с тех пор лихорадочно пытаемся терраформировать его и установить связь с другими Станциями.

Я смотрю на Эстер, пока глаза не заволакивают слезы. Что теперь делать, я не знаю. После смерти матери моя жизнь подчинялась четкому распорядку: еда, сон, подготовка – перечень дел, которого я неуклонно придерживалась. Касаюсь правого запястья, прямоугольник голубого света от импланта расползается под кожей и проецирует виз в виде зависшей в воздухе идеальной голограммы. Я нажимаю пальцем на таймер, устанавливая его на шестьдесят секунд. Минута слабости. Вот все, что могу себе позволить.

Я вцепляюсь в мамину подвеску-крестик на шее, сжимаю его так, что он врезается в ладонь.

«Плакать не стыдно, сердечко».

Я позволяю слезам смывать брызги его крови с моего лица. Это его кровь все разрушила.

Он убил ее и пытался убить меня. Мой отец, моя семья, человек, которого я прежде никогда не видела, человек, о котором мечтала с детства, сильный и добрый мужчина, каким всегда называла его мать… Почему? Нет, я знаю почему. Последние полгода я торговала телом и душой, лишь бы выяснить это.

Приглушенные всхлипы отдаются в груди болью, подавленной лишь отчасти, как и ярость, отчаяние. Все это нарастает ужасающей волной, пока мерцающие цифры на голубом визе, зависшем в воздухе, отсчитывают время: Пять. Четыре. Три. Два.

Один.

Поток слез стихает, потом останавливается. Это еще не конец. Я убила отца, но на самом деле он не исчез. Я уничтожила его тело, но не его мир. Моим миром была мать, а его миром – репутация, сила, власть и гордость. Ради власти он и убил ее. Ради своего Дома. Так что, пока существует Дом Отклэров, он все еще жив.