– Ты видишь меня в роскошных одеждах? – спрашивает Август. – Или закатывающим пиры, пока народ голодает?
Калле почти жаль его.
– Даже если ты не алчный король, – отвечает она, – ты все равно остаешься жадным.
Когда они с Августом были еще почти детьми, на первые впечатления Каллы о нем повлияла история с разбитой вазой. Слуга разбил ее, король Каса увидел, что ваза разбита, и Август взял вину на себя. Гнев короля угас, Август как ни в чем не бывало вытер кровь с руки. В тот день никого не наказали. Слугу ни в чем не обвинили. Как достойно повел себя Август, часто думала она. Неважно, что осколки могли просто замести после того, как слуга взял бы вину на себя. Неважно, что это король Каса был не прав, а не Август прав. Калла высоко оценила его добрый поступок, однако он выстроил мир, где единственно возможным стал выбор между ним и Каса, и, конечно, она выбрала Августа.
– И что это должно означать? – спокойно спрашивает Август.
Что если есть два тирана, Калла вполне может стать третьим.
– Корона выбрала меня. Я законная наследница Дворца Неба и Сань-Эра.
Антон внезапно побуждает лошадь сделать еще шаг вперед, и половина Вэйсаньна вздрагивает. Они сомневаются, стоит ли им следовать приказу атаковать.
– Я заявляю о своих правах на королевство Талинь, – во весь голос кричит Калла. – Каждая провинция присягнет мне на верность, а потом я объявлю их свободными от трона. Сдавайся немедленно. У тебя нет выбора.
Зрители разражаются криками. Ликуют. Славят.
– Ты не сможешь. – Август вскидывает подбородок. – Ты этого не сделаешь.
– Кузен, тебе следовало знать меня лучше.
Корона пульсирует у нее на голове. Твердит ей:
В толпе зрителей визжат. Калла слышит эти звуки словно издалека. Но большинство хранит молчание. Большинство просто смотрит во все глаза и ждет.
Август стоит в окружении окровавленных тел. Смотрит себе под ноги. Даже в такой позе он выглядит особой королевской крови, низвергнутой с пьедестала силой.