Сегодня я решил ночевать не в своей комнате. Дойдя до покоев Селестии, я ухватился за ручку и выждал пару мгновений. Распахнув дверь, почувствовал разочарование – мысли о том, что она могла вернуться во дворец, пронеслись вихрем в голове, действуя отрезвляюще. Пустая комната с заправленной кроватью, пара платьев, что висели на распахнутой дверце шкафа, лунный свет пробивался сквозь плотную ткань штор.
Я дошел до кровати, откинул одеяло в сторону и улегся, крепко обхватив подушку руками, вдохнул запах свежей травы, пепла и медового нектара – аромат Селестии. Странное чувство отозвалось в груди – будто тысячи когтей царапали нутро, но дракон крепко спал, мурлыча во сне.
Единственное желание, которое сейчас повелевало мной, – наплевать на все и забрать Селестию обратно домой. Во дворец. Ко мне. Будто я перенял зависимость отца по своей возлюбленной Мерисе, моей матери. Люди говорили, что невозможно испытывать такого сильного влечения, что все это всего лишь фальшь. У нас, драконов, все было по-другому: могли испытывать сексуальное влечение ко многим девушкам, но чувство тоски, одиночества и желания всегда быть рядом – только к той, с которой души были соединены мойрами.
Мне было все равно – кто она, откуда взялась магия огня и как долго придется ее добиваться. Я видел и чувствовал, как тело дриады реагирует на мои прикосновения. Пока этого было достаточно, чтобы огонь внутри вспыхнул пламенем, что дарило надежду на светлое будущее.
Наутро, встав за несколько часов до зари, я вернулся в свою комнату и попросил наполнить железную лохань холодной водой, чтобы привести себя в порядок. Каково было мое удивление, когда в коридоре столкнулся с отцом, который, придерживаясь за стену, о чем-то яростно спорил с прислугой. Подойдя ближе, увидел в глазах бедолаги ужас – то ли от того, что ее отчитывали посреди коридора, то ли от того, что Агрон, не покидавший покои несколько лет, выбрался из своего укрытия. Я жестом показал прислуге скрыться и положил ладонь на плечо отца, когда тот принялся раскидывать гневные тирады на весь коридор.
– Отец…
– Да что она себе позволяет?! Принести мне сок вместо рома!
– Вопиющая наглость, согласен.
Отец развернулся и окинул меня уничижительным взглядом. Морщин вокруг глаз стало меньше, легкий румянец придавал лицу свежесть.
– Как ты себя чувствуешь?
– Странно, – честно ответил Агрон, – несколько лет будто прожил под лапой дракона, а тут… словно жизнь вдохнули. Либо это все проделки мойр, желающих свести меня в могилу!
– Отец, они уже столько лет спят.
– И что? Это не мешает им вершить судьбы. Кстати, чем ты меня напоил вчера? Вкус металла и пепла никак не проходит.
– Я дам тебе лекарства еще на ночь, а пока отдохни и постарайся не донимать никого.
В спину мне полетели слова о том, что ничего не смыслю в правлении и что прислуга должна бояться своего властителя. С усмешкой на губах я почти что выбежал из дворца; оказавшись посреди поляны, разбудил в себе дракона и взмыл ввысь, уже не боясь посторонних глаз. Спустя мгновение летел над верхушками деревьев, задевая их крыльями. Вся прислуга выбежала посмотреть на потомка дракона, своего правителя. Я выпустил в небо огонь и полетел к Селестии, слыша, как крики радости разносились по поляне.
Глава 27 Селестия
Глава 27
Селестия
И соединятся сердца, где бушует магия огня.
Я глухо застонала, когда кто-то легонько дотронулся до плеча и чуть потряс. После того как прикосновения стали требовательнее, схватила подушку и кинула наугад, желая провалиться сквозь землю тому, кто посмел разбудить.
– Так вот как принято приветствовать своего правителя.
Широко распахнув глаза, я резко вскочила с кровати. Глаза застила темнота, а тело опасно накренилось в сторону. Михаэль подхватил и усадил к себе на колени, обняв как ребенка, – голова лежала на сгибе руки, а ноги – на кровати. Должно быть, он увидел запекшуюся кровь на лице. Глаза опасно прищурились, кадык нервно дернулся, а хватка стала сильнее. Говорил правитель наигранно спокойным голосом, но все тело его было напряжено.
– Меня не было несколько часов. Почему твое лицо в крови? Ты что, дралась с местными овцами?
– Что?!
– Что? – отозвался Михаэль и принялся оттирать засохшую кровь с моего лица мокрым полотенцем, которое лежало на табурете около кровати.
– Прекратите! Что вы со мной как с ребенком!
– А кто же ты, если не ребенок? – Правитель прислонился лбом к моему и чуть потерся о кончик носа, сморщившись. – Пошли смывать с тебя грязь после игрищ. Не переношу запах крови.
Вранье.
Под крики и проклятия он перекинул меня через плечо, достал из сундука какую-то ткань и, смеясь, вышел из хижины. Неолина, сидевшая в тени деревьев, обмахивала себя веером и наблюдала за гигантскими бабочками, летавшими над поляной. Увидев нас, она пригрозила пальцем, но в ее глазах я прочла мольбу. Едва кивнула, и женщина расслабилась, вновь уделив внимание насекомым. Безвольно повиснув на плече правителя, я только гадала, куда мы направлялись. Я расслабилась, опустила руки и лишь изредка тыкала в его бок пальцем от скуки, отчего мужчина выгибался и шлепал по моему бедру.
Вскоре мы вышли на поляну. Чуть поодаль раскинулся небольшой оазис, на водной глади которого играли солнечные блики. Михаэль осторожно поставил меня на ноги и принялся снимать грязную одежду, отложив взятую у ведуньи вещь на траву. С серьезным и сосредоточенным выражением лица он начал задирать тунику, оголяя мои бедра.
– Эй! – ударив по руке, я одернула подол и отошла на безопасное расстояние.
Мужчина издал рык и, щелкнув пальцами, направил пару искр в мою сторону. Я вскрикнула, но боли не почувствовала, лишь ткань пеплом слетела на землю, обнажая тело.
– Вам не кажется, что бо́льшую часть нашего знакомства я хожу голая?
– У тебя красивое тело, почему ты должна его скрывать? К тому же у меня отличная выдержка, тебе нечего бояться. Пока.
Мужчина схватил за руку и подвел к краю оазиса, усадил на траву и зачерпнул ладонью воду, чтобы умыть мое лицо. Я начала фыркать, но правитель лишь усерднее принялся оттирать грязь и засохшую кровь.
– Я не допущу, чтобы ты вернулась в столицу в таком виде. Что обо мне подумают?
– Что вы плохой правитель?
Я хихикнула, заметив замешательство и удивление на лице мужчины. Тот широко улыбнулся в ответ и жестом указал погрузиться в воду. Я послушалась и издала протяжный стон, когда разгоряченная кожа соприкоснулась с прохладной влагой. Михаэль, встав сзади, чуть надавил на плечи, заставляя сесть. Вода едва доходила до груди. Я издала удивленный возглас, сменившийся на невнятное мычание, когда пальцы мужчины принялись массировать кожу головы. Прикрыв глаза, откинулась телом назад. Когда с мытьем волос было покончено, Михаэль молча поднял меня на ноги и, сев на одно колено, собрался было дотронуться до моего тела, но я не позволила. Прикрылась руками, сгорая от стыда. Томный взгляд мужчины встретился с моим, отчего по коже пробежала волна приятных мурашек.
– Можно?
Правитель провел шершавыми пальцами по внешней стороне бедра, вырисовывая узоры. Вторая рука была сжата в кулак с такой силой, что побелели костяшки. Я едва заметно кивнула, сглотнув ком в горле.
– Почему вы так со мной нянчитесь? Чем я заслужила такое отношение?
– Ты.
– Простите?
– Ты хотела сказать – почему ты так со мной нянчишься? Думаю, мы еще на рифе сирен прошли ту грань приличия, когда не нужно проявлять вежливость. И да, прекрати каждый раз извиняться, это начинает надоедать.
Михаэль развернул меня спиной и начал ласкать тело, проводя по нему влажными ладонями. Я едва сдерживала дрожь в теле, когда горячие мужские руки скользили по ягодицам и между лопаток. Спустя долгие минуты правитель остановился.
– Спасибо.
Едва слышно произнесла, сдерживая слезы. Долгие годы не ощущала такой заботы, внимания и трепета. Все вокруг дриады много лет заставляли думать о том, что я всего лишь сосуд, жизнь которого ничего не значит. С детства твердили, что рождена для благородной цели: пожертвовать собой – это то, ради чего избранная дриада появлялась на свет.
Родиться, чтобы умереть.
Я всхлипнула и закрыла лицо руками, не в силах сдерживать эмоции, которые потоком рвались наружу. Не боялась показаться слабой. Михаэль подошел, подхватил, прижав к себе, и уселся под деревом, которое росло чуть поодаль. Я обхватила его торс ногами, зарывшись ладонями в волосы. Правитель накинул на мои плечи свой старый гиматий, именно его он предусмотрительно отыскал в закромах у ведуньи в старом сундуке и прихватил с собой. Мужчина молчал, лишь поглаживал по спине и покрывал ключицы и шею невесомыми поцелуями. Руки плотным кольцом обвили мою талию, когда я чуть поерзала на коленях правителя, чтобы сесть поудобнее.
– Не делай так больше, – хриплый голос, прозвучавший около уха, вызвал новую волну мурашек.
– Почему?
Мужчина чуть подвинул меня в сторону, заставляя почувствовать возбужденную плоть сквозь ткань штанов. Внизу живота вспыхнула волна жара, когда правитель чуть двинул бедрами вверх, крепко удерживая за талию. Он рассеянно изучал мое лицо. Кадык дернулся, когда взгляд упал на мои пересохшие губы, по которым я провела языком и шумно выдохнула. Михаэль, чуть подавшись вперед, провел кончиком носа по моей щеке, спускаясь к шее. Упершись ладонями в его грудь, я отшатнулась, но крепкие руки удержали от падения.