– Ты переживаешь из-за той женщины? Которая хотела стать моим дядей? И не дать другим людям возможность сотрудничать с магическими созданиями? Наверно, ее опьянило это чувство единства с оборотнем. Думаю, она хотела остаться единственной, кому такое по плечу.

Шэнли была прекрасна, и мне было очень обидно, что я так мало видел ее в истинном облике – с этими длинными белыми волосами и раскосыми голубыми глазами. Мне хотелось любоваться ею, как когда-то в юности, когда я лишь представлял принцессу у себя в голове.

– Почему ты смотришь на меня украдкой? Тебе не нравится, как я выгляжу? – Весь крутой нрав племянницы императора облез, словно краска со старых качелей в парке, и я понял, что передо мной просто ребенок, которому так и не позволили вырасти. Не позволили родители, рано покинувшие мир, не позволили дядя и тетя, попытавшиеся заменить родителей, не позволил коварный писатель Джерри С. С. Мортир, описавший девушку своей мечты.

– Ты очень красива. Но я вынужден уйти. Я уже сделал все, что мог.

– Но я люблю тебя!

– Я ухожу для твоего же блага. Так будет лучше и для тебя, и для меня.

Даже если бы я не стал лишним в этой книге, даже если бы для меня нашлось тут место, как бы я себя чувствовал, отнимая чужую возлюбленную? Как бы дальше жил в «Ветрах Востока», сознавая, что постепенно превращаю жизнь Шэнли и свою собственную в кошмар, потому что мы просто не подходим друг другу?

Племянница императора тихо заплакала, когда я отвернулся. Я направился к выходу из зала и не сразу заметил, что за мной тенью следует Мэй. Заглянув в мысли лисицы, словно в открытую книгу, я осознал, что она слишком пропиталась земной, не сказочной философией. Мэй, как и я, больше не вписывалась в книжную реальность и оказалась слишком плотно со мной связана.

– Куда ты, туда и я, – прошелестела Мэй, – ты обещал меня не бросать.

Неожиданно я понял, что вполне в состоянии сдержать свое обещание и взять лисицу с собой.

Глава 35 Денис Глава последняя

Глава 35

Денис

Глава последняя

В какой-то степени я почувствовал, что окончательно расстаюсь с юностью и ее иллюзиями. Я попрощался с миром, в котором умные воины берут в жены избалованных и красивых принцесс и встают за их сильные, но капризные спины. Серебристый дракон, в которого превратилась лисица, забирал меня из знакомых земель. Для Мэй теперь не существовало границ, и она могла отправиться туда, куда пожелает. Ей очень понравилась идея побывать еще в какой-нибудь книжке, и она надеялась, что я захочу разделить с ней путь. Позади меня оставалась одинокая фигурка принцессы, обнявшей себя за плечи. Почему-то я знал, что ей холодно и очень грустно, но также я был уверен, что если вернусь, то отниму у нее единственное право на законное счастье. Шэнли так и замерла у ворот императорской резиденции, надеясь, что мое сердце не выдержит ее щемящей боли и повелит к ней вернуться. Книжный мир С. С. Мортира снова сработал так, как я и ожидал. Прежде чем Мэй скрылась за горными пиками, я увидел, как на плечи племянницы императора накинули теплый дорожный плащ. Удаляющаяся фигурка принцессы раздраженно скинула накидку, а затем принялась недовольно размахивать руками и кричать на собеседника, но я знал, что в конце концов сюжет книги поможет ей сдаться под натиском заботы и защиты истинного главного героя. Белые волосы перестали реять флагом капитуляции, и я понял, что сердце Шэнли успешно взял на абордаж Минж – человек, буквально созданный для нее и способный вынести бурю разрушительного характера принцессы. Серебристый дракон нащупал невидимые линии горизонта событий и замер в небе, словно большой и прекрасный воздушный змей. Земля под моими ногами складывалась в узоры, знакомые с детства: горы, объятые розовой сахарной ватой облаков, норовистую голубую речку, поля и едва заметные огоньки городов, пока не знающих электрического освещения. Это была карта мира «Ветров Востока», которую я открывал бессчетное количество раз, с любовью поглаживая форзац книги. Мне нравилось следить за тем, как продвигается герой, и представлять, как он преодолевает расстояние и вместе с этим приобретает незаменимый опыт. Меняет мир к лучшему.

– Куда теперь? – Мэй подчинилась невидимому зигзагу воздуха и закружилась в теплом вихре, поджав крылья. Почувствовав, что я притих, лисица тихо прошептала: – Необязательно решать сейчас.

– Я уже знаю, где бы хотел оказаться. Дома. В Петербурге. Я, правда, не знаю, как смогу жить со всеми теми вещами, которые узнал.

– Какими вещами?

– Когда Нют отправил Маргариту Домбровскую домой, лишив ее возможности вернуться на страницы книг, я понял куда как больше, чем хотел бы. Между моим и твоим миром можно построить мост. Мне казалось, что это получится сделать только со стороны моей реальности, при помощи науки. Но, как оказалось, местная магия – вполне себе аналог земной науки. Эта мысль сама по себе не страшна, – сейчас мне было важнее высказаться, вложив свои переживания в привычную форму материальных слов. Мэй слушала меня внимательно и не перебивала.

Я вспомнил, как в детстве мне стало страшно, когда я осознал размеры земного шара по отношению к своему телу, а потом и размеры космоса по отношению к Солнечной системе. Как и миллиарды людей до меня, побоявшихся обесценивания собственной жизни и поступков, я быстро спрятал неприятные и пугающие знания в глубь себя, но сейчас они вновь попросились наружу. Я вздохнул и мысленно представил себе медленное вращение спиралевидных галактик. Огромные звездные скопления, ворочающие свои тела, словно доисторические ящеры, бороздили океан… А посреди каждой – черный глаз со сверкающим зрачком, в который утекает яркий свет. Я нарисовал в своем воображении черную дыру, картинку которой когда-то увидел в интернете.

– Это черная дыра. Так ты выглядишь в моем мире. В тебя уходит бесконечная энергия, которую ты по своему желанию превращаешь в волшебство. Пока ученые на Земле все гадают, куда девается материя, пишут статьи и проводят расчеты, я разговариваю с прекрасным космическим феноменом… Выходит, когда мы спасли твой мир, то спасли и мой… Без черных дыр нет того равновесия, того притяжения, которое удерживает все звезды в определенном порядке. Мой мир все это время тоже висел на волоске. Пока на Земле умирали черные дыры, в твоем мире гибли магические создания. Потому что, если рухнет этот, оживленный фантазией мир, по другую сторону обложки падет моя реальность. Мы с тобой связаны куда как теснее, чем мне показалось в тот миг, когда я впервые прочел твои мысли и открыл свои.

– Отвлекись, – попросила лиса.

– Не могу, – отозвался я, – у меня появилась еще одна догадка.

Я и не заметил, как пейзаж мира «Ветров Востока» превратился из объемного в нарисованный. Переход из книги произошел совсем незаметно – так выскальзывают из объятий сладкого сна.

Мэй ухмыльнулась и зависла на фоне луны. Изогнутый силуэт серебристого дракона на фоне серебряного диска, отраженного в реке времени.

– Я сотру тебе воспоминания, если будешь сильно хандрить.

Оборотень повернулась вокруг луны, и вместо хвойного леса, спускающегося к отвесному берегу, передо мной возникла панорама Петербурга. Антенны, дымоходы и блестящие сталью скаты крыш гордо устремлялись ввысь, словно паруса огромного корабля. Я мог поклясться, что увидел тех, кто так долго следил за моей историей с другой стороны переплета – немного уставшего мужчину и весьма жизнерадостную девушку, которая больше не скрывала свою истинную натуру. Ребята из тюремной библиотеки пили чай напротив незашторенного окна и даже смеялись. Где-то на Васильевском острове выла от тоски Маргарита Домбровская. Она мерила шагами свою бесконечно большую и дорогую мансарду, не понимая, зачем ей все эти квадратные метры, ведь она в них совершенно одна. Я был уверен, что скоро она посмотрит в зеркало и обнаружит, что снова начала стареть. Разумеется, она начнет вносить в свой трансформатор бесконечные изменения и модификации, которые, я уверен, так и не помогут ей добиться желаемого. Я отдалялся от них, я отдалялся от всех, кроме моей верной напарницы – бессмертного оборотня.

Безоблачная ночь блеснула куполами Исаакиевского собора, словно подмигнула. Мэй пошла на снижение, и, спустившись в знакомом дворе-колодце, превратилась в ухмыляющуюся лисичку. Это была сюрреалистическая пора, когда возможно все что угодно.

Почувствовав жжение в руке, я осмотрел розоватую кожу в том месте, где лисица навела иллюзию. Напоминание о стране «Ветров Востока» навсегда останется со мной легкой болью в руке, которую прокусил озерный монстр.

Я поднялся по знакомому горбатому крыльцу и вошел в парадную, в которой вечно кто-то выкручивал лампочки, чтобы сделать светлее свое жилище. Опасаясь, что я споткнусь на ступеньках, Мэй заставила свою мягкую шерсть засиять и осветила путь к квартире.

Я толком не знал, что ищу, а потому начал болтать, рассказывая Мэй о своем детстве и включая в каждой комнате свет. Я не забыл про торшеры и про гирлянды. Ноги сами вывели меня к шкафу, выпиленному из вишневого дерева; я помнил это уродливое, громоздкое сооружение с самых юных лет. В детстве это было мое любимое место для пряток: я провел немало времени, разглядывая ветхую, рассохшуюся древесину, и был уверен, что хорошо запомнил ее витиеватые узоры-канавки. Под моим долгим, тягучим взглядом сквозь древесину стали проступать татуированные незнакомым шрифтом машинописные буквы. Я попытался прочитать слова, зацепившись за фразу: «Это был обычный шкаф…» Но стоило мне моргнуть, и видение исчезло. На какой же полке теперь искать книгу со мной? Ох, Мэй, ну почему я всегда прав? Возможно, кто-то прямо сейчас читает роман про меня…