В конечном счёте на «Приговаривающем» она почти так и поступила.

Ничто не могло помешать ей провернуть нечто подобное ещё раз. Быть может, она на самом деле его и не любила? Бентлей качает головой.

Джеффри рассказывает про другие вещи, которые вытворял старик Пабло, но он его практически не слушает. Если бы Моргана ничего не чувствовала, она бы не говорила про источник, не предлагала бы ему выпить оттуда воды, не смотрела бы на него так, словно ей мучительно думать о том, что она обрекла его на вечные страдания в обличии мертвеца. Если вечность выглядит так, то Кеннет больше не желает к ней прикасаться.

И всё же на места может всё расставить разговор. Ему во что бы то ни стало нужно вернуть О'Райли, хотя бы ради всего, что было между ними. Им есть что обсудить. Она может не захотеть вернуться в мир живых, Бентлей совершенно не сомневается, что подобный вариант развития событий возможен, но ей придётся захотеть поговорить с ним.

– А что с картой?

– С какой картой? – Корморэнт вскидывает голову. Бентлей и не заметил, как тот начал ходить по каюте, разглядывая носки пыльных сапог.

– Вы сказали, с вами была карта. Какая? К чему она вела?

– А, карта, – Джеффри вытирает под носом. – Ну, к источнику. Думаете, Моргана сама нашла путь? Не-а. Карта была у меня. Точнее, у неё она когда-то тоже была, но как мне Колман растрепал, они «Лезвие»-то потеряли, а сами выжили. Странно это, правда, что из команды только квартирмейстер да капитан остались.

Кеннет кивает. Многое становится понятно: и почему Моргана пошла на кражу нового корабля, и почему терпела рядом с собой Джеффри. Только человек, желающий довести дело до конца, согласится находиться рядом с вечно треплющимся и несуразным Корморэнтом. Это Кеннет ещё видит, как Джеффри немного пообтесался в обществе офицеров и воспитанных людей, а в памяти держится, каким развязным был капитан пиратов до того, как стал служить Кеннету.

Поднявшись из-за стола, Бентлей по пути к двери поправляет синюю занавеску с золотистой бахромой и рюшей – ему особенно нравится этот насыщенный цвет. Голубой успокаивает глаз, а вот тёмный, глубокий оттенок интригует. Ладонью лорд указывает капитану на выход и несколько раз тихо покашливает, когда тот не сразу обращает внимание.

– Пойдёмте, Джеффри. Мне было приятно вас послушать, однако я бы хотел поговорить ещё с леди, честь которой вы неожиданно решили защитить.

Они подходят к порогу, и, прежде чем выйти на палубу, Кеннет осторожно касается спины Корморэнта. Но этот жест такой незначительный и быстрый, что за пределами каюты он оказывается уже с привычно сцепленными за спиной руками. Бентлей только с травмированным плечом осознал, как сильно этот красноречивый, но, казалось бы, обыденный жест въелся в его характер и стал для него чуть ли не главной привычкой после раннего утреннего подъёма.