– Курс на Порт-о-Пренс, капитан.

Джеффри кивает и отправляется на капитанский мостик, а Кеннет – с визитом к да Косте. В единственную каюту, сооружённую не на скорую руку, – каюту священника, пожалуй, единственного человека, оставшегося от старого экипажа и запомнившего ещё Моргану. Отец Оливер любезно согласился уступить своё место. Хотя Кеннет полагает, его любезность была обусловлена исключительно серьёзным взглядом и оскалом Джеффри, стоявшим за спиной Спаркса.

Спустившись по лестнице, пройдя вдоль правого борта малой палубы, Кеннет останавливается у крошечной двери. Он осторожно стучит, надеясь, что девушка ещё не решила отойти ко сну. Конечно, он мог бы и подождать до утра, чтобы поговорить с ней за завтраком у себя в каюте, однако терпение у него совершенно ни к чёрту, и эта расхлябанность в поведении начинает порядком раздражать уже и его самого.

Из-за двери доносится голос, но отвечает не мисс Валерия, а её служанка, имя которой Бентлей даже не стал запоминать, отметив для себя, что Мэри – достаточное обозначение. И если девица готова откликаться на это имя и откликается, забивать голову иными вещами Кеннет не будет.

– Бентлей Кеннет, – отзывается он на вопрос об имени.

Тихая пауза, и дверь открывается вперёд, оставляя маленькую щёлочку в три дюйма, через которую не рассмотреть и кусочка помещения за ней. Служанка Мэри явно не намеревается пропускать Кеннета, хотя на растерянном лице, в полумраке кажущемся больше испуганным, нет решительности отстоять честь и достоинство благородной дамы.

– Сэр, – Мэри склоняет голову, – к сожалению, мисс да Коста не может вас принять. Она чувствует себя дурно, потому настоятельно просит навестить её в следующий раз.

Кеннет хмурится: не хватает им на корабле только болезни, а ведь всё только приобретает благополучные обороты, а ветер становится попутным.

– Хорошо, я попрошу направить к мисс Валерии доктора Гимсона. Только передайте, пожалуйста, что, как мисс Валерия поправится, мне бы очень хотелось с ней обсудить, как лучше попытаться связаться с её отцом. Потому что после Порт-о-Пренса мы планируем взять курс на Панаму.

– Курс на Панаму? – Валерия отталкивает в сторону служанку, и вот её круглое лицо появляется в дверях. Волосы растрёпаны, однако она явно ещё даже не намеревалась снимать дорожное платье. – Это правда, лорд Кеннет? Сэр, вы помните?

Бентлей коротко кивает. Он запомнил не только связанное с Морганой, в посмертии в его памяти, кажется, отпечаталось любое сказанное кем-либо слово. Будто его сознание тогда превратилось в дневник, для записи в котором достаточно было просто сказать фразу. Да Коста обмолвилась о Панаме единожды, но спустя время Бентлей смог воскресить эту мысль.