И всё же Кеннет произносит:

– Мы все умрём из-за меня, а не из-за неё.

Девочка ведёт плечами, она перевешивается через фальшборт и юркает вниз, болтая ножками. Кеннет пытается её схватить, но воспоминание изящно приземляется на каменный пол. Корабль растворяется, как предрассветный туман. Гладкий каменный пол пещеры Кеннету знаком, и трещины, множество трещин в нём он уже видел. Из знакомой обстановки его выбивает лишь высокое кресло и несколько столов, заваленных картами и бумагами. Среди книг он может разглядеть и чайный сервиз, и пистолет с блестящей позолоченной рукоятью. Будто кто-то работал и отошёл всего на несколько минут, чтобы потом уже никогда не вернуться.

В этом месте время кажется ещё менее ощутимым, а воздух ледяным. Настолько ледяным, что в любой момент он грозится принять облик заточенных стрел, пик и копий. Превратиться в нечто осязаемое и проткнуть грудь. Голубое свечение озаряет пещеру. Маленькая девочка устремляется к креслу, но нечто яркое, неуловимое опережает её.

– И будем вечно жить в лабиринтах памяти. Отдай то, что тебе не принадлежит. – В кресле появляется женщина. Она откидывается на обитую бархатом спинку и протягивает руку. Недовольный ребёнок снимает кольцо, чтобы опустить его на ладонь. Бентлей и не заметил, что у неё вообще было кольцо и оно сильно больше маленького пальца. Он даже не присматривался к её ладоням, едва ли успевая за всем, что происходило вокруг. – И браслет в том числе.

– Ты скучная, – обиженно отзывается девочка, кладя второе украшение на стол рядом.

– Ты тоже. – Моргана надевает на палец кольцо. В слабом синем свете, идущем от стен, Кеннет видит на нём герб Ост-Индской компании. – А теперь отправляйся туда, откуда ты пришла. Немедленно.

Вокруг всё кажется болезненным сном, словно после вечера, проведённого за бутылкой. И всё же женщина с уставшим видом, замученная между мирами, не сон и даже не воспоминание. Это Моргана, немного иная, не такой помнит её Кеннет, но в каком-то смысле она даже прекраснее, чем была прежде.

– Ну и… противная! – девочка топает ногой и показывает язык, а О'Райли лишь щёлкает пальцами. Ребёнок растворяется в воздухе так, словно его никогда и не было. Немного жестоко, но Моргана мало когда щадила чьи-либо чувства.

Капитан выдыхает, хрустит шеей. Она выпрямляется в кресле и меряет Бентлея хмурым взглядом, наполненным тоской. Кеннет кладёт ладонь на рукоять шпаги. Не из злости, скорее из насторожённости. В любой момент О'Райли может впасть в ярость. Он всё же её убил. А подобное невозможно просто так простить. Бентлей не успевает и слова сказать.