– На кой тогда тебе мои десять тысяч сдались?

– Совмещаю полезное с приятным. – Он скользнул взглядом к ее груди.

Ольга предупреждающе подняла руку:

– Поосторожней!

– Ладно-ладно. Ну как тебе тема? Сойдет для твоей унылой газетенки?

– Сам ты унылый! И врешь без огонька. Надо было стажера какого-нибудь к тебе отправить, а не самой время терять. И тема так себе. Непроверяемая.

– А вот это ты зря. У того мужика, ну, которого я в терапию сдавал, панихида на два часа назначена. Вот поезжай сейчас и посмотри, выдадут тело родственникам или нет. Если выдадут – ну что ж, значит, я наврал. Но сама увидишь. Не будет никаких похорон. – Он ткнул на кнопку смартфона на столе, глянул на экран. – Двадцать минут у тебя. Успеешь.

Чтобы зайти в морг, Ольга сначала лавировала между людьми, ожидавшими церемонии, потом потянула на себя истертую длинную ручку – и с первым же вдохом в горле булькнул спазм. Ольга постаралась дышать ртом, чтобы меньше чувствовать запах. От формалина к горлу всегда подкатывала рвота.

В зале прощаний было людно. У стены кто-то в черном перекладывал с места на место горку венков и двигал широкие пластиковые вазы, полные живых цветов. Возвышение, на которое обычно выставляли гроб, пустовало. Этажерка под темно-лиловой торжественной мантией в предполагаемом изголовье служила пюпитром для фотографии с черной лентой. С нее смотрел красивый, средних лет мужчина, в котором Ольга узнала одного из актеров чудновского драматического театра. Подпись под портретом гласила: «Пётр Валерьевич Сысоев». Маэстро, похоже, опаздывал на свой финальный бенефис.

У венков переступала с ноги на ногу заплаканная женщина в траурном платье и косынке.

– И спросить ведь некого, – растерянно обернулась она к молодому мужчине, тоже в черном.

– Побудь тут, мама, – ответил он, ласково притронувшись к ее руке. – Пойду поищу.

Он несмело толкнул боковую дверь с надписью «Вход только для сотрудников». Ольга выждала и шмыгнула туда же.

Облезлый коридор с кафельным гулким полом упирался другим своим концом в наружный выход. Из нескольких дверей по обеим сторонам открытой была только одна, ближайшая. Запах формалина усилился и пригвоздил Ольгу к стене.

– Уважаемый, – донесся из-за двери голос зашедшего. – А где мой отец? Мы ждем уже двадцать минут, люди собрались, а вы тут… обедаете, похоже.

Ольга подошла к дверному проему и заглянула внутрь: три письменных стола вдоль стен, два из которых занимали компьютеры и документы. Между ними низкая кушетка. За третьим столом у черной микроволновки, придвинутой вплотную к стене, сидел человек в светло-зеленой застиранной больничной форме и, видимо, до этого момента с аппетитом уплетал борщ.