Но природа вокруг… Только теперь я стряхнула оцепенение и ахнула.

Виды заставили позабыть о дыхании. За соседним домом, за густой листвой, мерцала полоска реки, отражая последние лучи солнца. Расплавленное золото, не иначе! А над водой и камышами, в сгущающихся сумерках, один за другим зажглись сотни крошечных огоньков. Они танцевали в воздухе — нежно-голубые, зеленоватые, жемчужные. Огромное облако светлячков, таких ярких и многочисленных, каких я никогда не видела. Это было волшебно, нереально. Я решила — завтра, обязательно схожу к реке, разведаю, что за чудеса здесь творятся.

А что это там поблёскивает у соседнего дома? Присмотрелась. Сад. И какой!

Серебристо-белые листья, тонкие и изящные, как паутина из лунного света, переливались в угасающих лучах солнца всеми оттенками перламутра. А на ветвях… на ветвях висели плоды. Одни ярко-красные, с инеем, другие совершенно прозрачные, будто выточенные из чистейшего горного хрусталя. Они ловили последний свет, вспыхивая изнутри холодным, бриллиантовым сиянием. Ледяные яблочки! Я читала о них в старинных фолиантах, слышала шепотки в коридорах академии — редчайшие магические плоды, растущие лишь в местах мощного слияния природных энергий. Видеть их воочию… Это было потрясающе, невероятно. Такая хрупкая, леденящая красота, заставляла сердце сжиматься от немого восторга.

Возничий, угрюмый мужичок, не проронивший за весь путь ни слова, молча сгрузил мои нехитрые пожитки — сундучок с одеждой и книгами, сумку с травами и склянками — прямо на крыльцо. Дверь моего нового жилища была заперта, но ключ Альдориан вручил вместе со свитком. Я открыла. Пахнуло сыростью и пылью.

— Ждать? — буркнул возничий, глядя на соседний дом, где свет в окнах не горел, а входная дверь… была приоткрыта. Это насторожило. Почему открыта?

— Нет, спасибо, — ответила я. — Мне… тут разобраться нужно. Вы свободны.

Он лишь кивнул, развернул повозку и направился обратно к дороге, наверное, в город искать ночлег и новую работу.

Я осталась одна. Совершенно одна.

Войдя внутрь, чуть не задохнулась. Маленькая прихожая вела в единственную комнату, служившую, видимо, и кухней, и гостиной, и спальней. Грубо сколоченный стол, пара шатких табуреток, камин, забитый старым пеплом. В углу — узкая деревянная кровать с торчащими пружинами, матрас на ней был серым и явно грязным, покрытым пятнами непонятного происхождения. Пыль лежала толстым слоем на всех поверхностях, паутина висела в углах тяжелыми саванами. Под ногами скрипел пол.

Ну здравствуй, мой холодный, неуютный дворец!

Живот предательски заурчал. Еды не было. Совсем. Завтра придется идти в город, чтобы купить продуктов и мелочи для дома. А может, и чего покрупнее.

Мысль о любопытных взглядах вызывала тошноту. Но выбора не было.

Я нашла в сундуке относительно чистое шерстяное покрывало — подарок матери Альдориана, и расстелила его прямо грязном матрасе. Сегодня сплю так.

Сняла корсет, платье, осталась в нижней юбке и рубашке. Усталость валила с ног. Я села на покрывало, поджав колени, и уставилась в единственное незаколоченное окно. Сквозь грязное стекло виднелись первые звезды, зажигающиеся на темнеющем бархате неба. Тишина стояла абсолютная. Лишь изредка доносился едва уловимый, хрустальный звон — ледяные яблоки на ночном ветерке касались друг друга. Такой нежный, чистый звук в этом запустении. Он убаюкивал, как колыбельная.

Я не помнила, как уснула. Проснулась от пронизывающего холода. Рассвет только занимался, окрашивая небо в бледные, водянистые тона. В доме — не теплее, чем на улице. Я продрогла до костей, зубы стучали. Нужно развести огонь, но дров не было. Воды — тоже.

С трудом встав с жуткого ложа, я натянула поверх рубашки самое тёплое платье, какое нашла в своём багаже. В прихожей, к счастью, нашлось старое, ржавое ведро. Выходя на крыльцо, я вдохнула чистый воздух, и мир сразу окрасился радостными красками.

Я справлюсь. Обязательно справлюсь.

И больше никогда не впущу в свою жизнь такого, как Альдориан.

Впрочем… я вообще больше никого не хочу.

Ледяные яблоки в предрассветной дымке казались ещё более нереальными — они светились изнутри холодным, розовым пламенем, улавливая первые лучи солнца. В корзинах и бочках, расставленных на траве, лежали созревшие плоды — уже безо всякого льда. Даже слюнки потекли.

Взгляд невольно скользнул к соседнему дому. Дверь… всё ещё приоткрыта.

Кто-то ушёл и не закрыл?

Или, наоборот, вошёл и забыл запереть?

Или… там что-то случилось?

Мысль о том, что внутри могло стать плохо — одинокому старику… или ребёнку — заставила поёжиться.

Проверить? Или всё же не лезть в чужие дела?

Я спустилась по тропинке к реке, пробираясь сквозь высокую траву. Река в утренней дымке была прекрасна — широкая, спокойная, с зеркальной гладью, отражающей розовеющее небо.

Наклонилась, зачерпнула ведром чистой воды, настолько прозрачной, что сквозь неё отчётливо просматривались песчинки на самом дне.

Тащить полное ведро обратно в гору оказалось непросто. Я пыхтела, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух.

У самого забора, там, где трава разрослась особенно сильно, я поставила ведро и разжала пальцы, онемевшие от холода и тяжести.

И снова взглянула на соседний дом. Ни звука, ни движения. Ничего. Но это открытое тёмное пятно входа словно звало, тревожило, требовало внимания.

Настороженность вернулась с удвоенной силой.

Я поправила платье и направилась к крыльцу. Поднялась по ступенькам. Заглянула внутрь.

— Хозяева? — крикнула я как можно громче, — У вас всё в порядке?

КРИСТИАН

Боль пронзила голову, едва я попытался повернуться на жёстком соломенном тюфяке. Проклятый эльфийский гарпун. Яд давно нейтрализован, но рана под лопаткой всё ещё гноилась, а магии для полного исцеления оставалась лишь капля.

Остатки сил уходили на поддержание простейших иллюзий — тех, что скрывали моё присутствие в этом забытом богом и людьми доме, на самом отшибе Асмиры.

Рассвет пробивался сквозь щели в ставнях. Я лежал, вслушиваясь в привычную тишину заброшенности — и вдруг поймал себя на дикой, почти наивной мысли: «Хочу просто жить».

Не выживать.

Не прятаться.

Не просчитывать каждый шаг.

А просто — жить. Есть. Спать. Чувствовать тепло очага.

Глупость. Для меня это давно стало роскошью. Сказкой.

Не желая больше думать о пустяках, я поднялся и направился в купальню. На стене висело простое устройство, подающее воду прямо из реки — одно из немногих удобств в этом забытом месте, да и то настолько дорогое, что было доступно лишь немногим.

Но сад ледяных яблок приносил неплохой доход. Вот только тратить эти деньги не на кого, кроме меня самого. А мне много и не нужно.

Я дёрнул цепочку — потекла вода. Тело наполнилось свежестью, но боль под лопаткой тут же напомнила о себе. Голова тоже не отпускала — чтоб её. Взял мыло, намылился.

Это убежище я приобрёл через подставных духов сразу после победы на окраинах королевства. Теперь для всех я мёртв — и пусть так и останется.

Прежде чем здесь поселиться, я всё тщательно проверил: в округе никого. Ни соседей. Ни случайных свидетелей.

Отличное место для бывшего полководца. Демона по отцу. Племянника короля по матери.

Сразу после победы меня посчитали погибшим. Что ж, я не стал возражать.

Невеста недолго горевала — быстро надела кольцо моего двоюродного брата и наследника престола. Впрочем, она изменяла с ним ещё до моей смерти, так что вполне ожидаемо.

Но где же вода?

Внезапно шланг дёрнулся, захлебываясь водой.

— Что ещё за…

Что-то скользкое ударило по голове и с глухим шлепком упало к ногам. Глянул вниз — рыбина.

Наклонился, попытался схватить, но она ускользала и вертелась. В конце концов я её всё-таки ухватил. Вот и обед.

Бросил добычу в таз, смыл с себя остатки мыла и выдохнул.

И тут я почувствовал… Сначала — едва уловимый шлейф чужой магии. Мягкой и нежной. Женской. С ароматом свежей травы… и лёгкой целебной горечью.

Я напрягся мгновенно. Источник был по ту сторону двери.

Но это невозможно.

Распахнул дверь — и увидел её…

* * *

Эмилия

Мужчина ждал ответа. Его раздражение висело в воздухе гуще пыли в моём новеньком «дворце». Я скрестила руки на груди, стараясь казаться увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Эмилия Скай, — произнесла я, нарочно использовав девичью фамилию. Возвращаться к имени бывшего мужа больше не собиралась. Старалась смотреть ему в лицо — ниже взгляд опускать было рискованно: щёки могли вновь запылать. — Я ваша соседка. Тот… дом напротив, — кивнула в сторону запущенного жилища, — теперь принадлежит мне. По праву бывшей невестки прежних владельцев.

Мужчина прищурился. Взгляд скользнул к окну, на покосившийся фасад за зарослями крапивы, а потом вернулся ко мне.

— Бывшая невестка, — повторил он с интонацией скучающего пренебрежения. — Очаровательно. Значит, ты была замужем?

— Это не имеет отношения к делу, — отрезала я, не собираясь вдаваться в подробности.

— Дом твой, говоришь? — Он усмехнулся — коротко, беззвучно. — Жалкое зрелище. И место… сомнительное. — Сделал шаг в мою сторону, и я машинально отступила. Не от страха — скорее от его резкой, звериной энергии. Мужчина пах речной водой, мылом… и опасностью. — Здесь неспокойно, соседка. Совсем рядом — тени старых лесов. Звери. Бродяги. Да и магия в этих краях… капризная. Не для таких, как ты, неженок.