— Эмилия, ну не дуйся, — сказал Альдориан, протягивая пожелтевший свиток с печатью своего фамильного гнезда в Асмире. — Тебе там понравится.

Я машинально кивнула. Асмира… Город полусонной тоски. Я бывала там однажды после свадьбы: тишина — такая, что её можно есть ложками, травы — заготавливай хоть мешками, но скука…

Выбор, прямо скажем, невелик. Конечно! Ему ведь нужен дом получше — для новой жены и новой жизни. А мне сгодится и покосившийся сарай на окраине королевства.

По крайней мере, там можно оплакивать судьбу в своё удовольствие — никто не услышит.

Захотелось запустить в его самодовольное лицо ромашковым жмыхом, но я взяла себя в руки. А может, зря. Впрочем, как и тогда, когда узнала про Ванессу. Иллюзионистку с длинными ногами, короткой памятью и весьма презентабельной внешностью… Казалась, её создали на заказ в кузнице Ваннара — исключительно для искушения чужих мужей. Судя по всему, искушение прошло успешно.

И что мы имеем теперь? Детей у нас нет. Виновата, конечно, я, по версии матушки Альдориана. Карьера чародейки-травницы закончилась, не начавшись. Мысли всегда крутились вокруг мужа и нашей семьи.

И вот мне почти тридцать, а я стою у разбитого корыта.

Свиток в руках казался ледяным и колючим.

Альдориан ждал. Ждал истерики, слёз, упрёков. Это читалось в его взгляде — высокомерном, чуть скучающем. Ему нужно было подтверждение, что он всё ещё способен меня задеть. Как мальчишка, который дёрнул девчонку за косичку — ради реакции.

Передо мной стоял режиссер, жаждущий трагедии.

Устала. Устала от его бесконечных игр, от необходимости каждый раз подбирать новую маску. Ведь все пути вели к его триумфу. Все, кроме одного.

Я отключила голову. Ни боли, ни злости, ни ожиданий. Всё потом, наедине с собой.

И в этом молчаливом равнодушии его уверенность дрогнула. Высокомерие, лишённое подпитки, дало трещину. Спокойствие оказалось самой горькой для него пилюлей.

А подбором масок теперь пусть занимается Ванесса.

— Ты поразительно спокойна, Эмилия, — протянул он, вглядываясь в моё лицо. — Почти равнодушна. Неужели так просто отпустила?

Терпение лопнуло. Как мыльный пузырь — только внутри был не воздух, а ядовитый газ. Я подняла на теперь уже бывшего мужа глаза, и выплюнула всё, что копилось в груди месяцами:

— Что, Альдориан? Хотел увидеть, как я рыдаю у твоих ног? Убедиться, что твой «великодушный подарок» разбил мне сердце? Доказать себе, что ты всё ещё можешь сделать мне больно?

Он откинулся в кресле. И на губах его мелькнуло… удовлетворение.

— А я уж подумал, ты прошла обряд заморозки…