Я обернулась — увидела силуэты с факелами, метрах в тридцати, не больше. Впереди мужчина с дубиной, лицо перекошено яростью, глаза горят ненавистью. Для него я — не человек. Я — ведьма, убийца, тварь. И он убьёт меня, если догонит.

Справа раздался голос — низкий, спокойный, но властный:

— Индара, вправо! К морю!

Я не видела, кто кричал. Не знала, кто такая Индара. Но послушалась — потому что этот голос был единственным, в котором не было злости. Свернула вправо, продралась сквозь колючие кусты, побежала туда, откуда доносился шум прибоя.

Море. Впереди было море.

Обрыв появился внезапно — земли просто не стало, и дальше только воздух. Я остановилась на самом краю, пальцы ног зависли над пустотой. Внизу, метрах в двадцати, может, больше, волны бились о камни. Пена белела в сумерках, вода казалась чёрной, холодной, бездонной.

Я обернулась.

Толпа вышла из леса — десять человек, может, больше. Факелы, дубины, вилы.

Впереди староста, седой, с лицом, перекошенным праведной яростью. Он поднял руку, и толпа остановилась в нескольких шагах от меня.

— Нигде не спрячешься, ведьма, — прохрипел он. — Марту убила колдовством, теперь ответишь.

Я не знала, кто такая Марта. Не знала, что такое колдовство.

Знала одно — этот человек хотел моей смерти. И получит её, если я останусь здесь.

Посмотрела вниз.

Вода.

Камни.

Высота, с которой можно сломать рёбра, проломить череп, порвать селезёнку. Я видела такие травмы в операционной. Знала, что шансы выжить — один к трём, в лучшем случае.

Посмотрела на толпу.

Там шансов не было вообще.

Хирург во мне быстро просчитывал в любой ситуации: траектория, глубина воды, течение. Прыгнуть подальше от камней. Ноги вперёд, чтобы не удариться головой. Глубоко вдохнуть перед ударом. Тридцать процентов шансов.

Лучше, чем ноль.