Наконец выдохнул:

— Релиан. Я… попал в шторм.

Релиан. Красивое имя. Аристократическое, даже.

Кстати, мой найденыш не выглядит работягой. Интеллигент? Интересно, как это устроено тут? Средневековье, монархия, ведьмы на кострах? Как по учебнику?

Я оглянулась на море, на пустой берег, на песок без следов.

— Где корабль? — спросила я прямо, потому что врачи не ходят вокруг да около. — Обломки? Другие выжившие?

Релиан молчал. Сжал кулон ещё сильнее, так, что я увидела, как побелели суставы. Не хотел отвечать. Или не мог. Или не знал, что сказать.

А я хотела знать. Нет, мне нужно было знать — потому что ситуация не складывалась. Человек тонул, но нет корабля. Слаб, но не от утопления. Не идет в деревню сам, хотя там помощь, еда, кров. Носит дорогой кулон, но одет просто. Говорит о штормах, но берег чист, как детская попка после купания.

Что-то здесь не так.

— Вы что-то скрываете, — сказала я не вопросом, а утверждением.

Релиан поднял на меня глаза — изумрудные, тяжёлые, полные какой-то внутренней тяжести.

— Да, — признал он просто. — Скрываю.

По крайней мере, честен. Это уже что-то.

— Почему?

Он усмехнулся — криво, без радости.

— Потому что если я расскажу, не знаю, как ты отреагируешь. О, нет, никакого вреда тебе не причиню. Ни за что.

Я вздрогнула. Кто он такой?

Но он отвернулся, снова уставился в море, и я поняла — больше он не скажет. Не сейчас. Может, не скажет вообще.

Что ж.

Я спасла его. Это я знаю точно. Остальное — посмотрим.

— Вам нужно в тепло, — сказала я деловито, вставая и отряхивая песок. — И поесть. Костёр разведу, пока вы не обессилели совсем окончательно. Тут есть какие-то ветки, наверное, что-то. А завтра посмотрим.

Релиан кивнул, благодарно, устало. Откинулся затылком на валун, закрыл глаза.

— Спасибо, — выдохнул он тихо. — Ты… не обязана была.

Я пожала плечами.

Врач обязан. Всегда. Даже если пациент — загадка с изумрудными глазами и тайнами, от которых хочется бежать без оглядки.

Мы шли вдоль берега, я поддерживала Релиана под локоть, он опирался на меня всем весом, дышал тяжело, рвано, но упорно двигался вперёд. Под ногами хрустел мокрый песок, волны шуршали где-то сбоку, ветер трепал мои синие волосы. Я соображала, где бы устроить стоянку — нужно найти место с дровами, защищённое от ветра, где огонь не будет виден из деревни.

И тут в голове раздался голос.

Низкий. Рычащий. Шипящий, как змея перед броском.

— Наше, наше, не отдадим.

Я вздрогнула так резко, что Релиан пошатнулся, чуть не упал. Оглянулась — никого. Только мы вдвоём, пустой берег, море, скалы вдали. Никого рядом. Но голос звучал так отчётливо, так близко, словно кто-то прошептал мне прямо в ухо.

Сердце забилось быстрее. Что это было?

Галлюцинация? Последствия стресса?

Хотя, честно говоря, очень сложно не свихнуться, если вчера ты резала чужие животы, и ставила на ноги, а сегодня смотришь на две луны и путаешься в мокром подоле средневекового платья. Холодное, между прочим.

Голос снова.

— Сокровище наше, чувствует связь.

Ну все, Инга, глюки.

Допрыгалась с обрывов.

Тот же тембр — низкий, гортанный, нечеловеческий. Словно говорил не человек, а зверь, научившийся речи. И звук шёл не снаружи, а изнутри моего черепа, вибрировал в костях, отдавался в зубах. Внутренний голос, но чужой.

Совершенно, абсолютно чужой.

Я остановилась как вкопанная, выпустила Релиана, отступила на шаг. Дрожь пошла по спине — холодная, неприятная, первобытная. Такая, какую испытываешь, когда в темноте слышишь шаги за собой.

— Вы что-то сказали? — выдохнула я, глядя на Релиана с надеждой.

Он смотрел на меня удивлённо, нахмурившись.

— Нет.

Мамочки.

Все же, галлюцинации. Может тело попалось бракованное, с отклонениями? Ладно, попробуем как-то с этим жить. Я молчала, пытаясь совладать с паникой, которая подкатывала к горлу.

Голос. Я слышала голос. В своей голове. Чужой голос, рычащий, говорящий обо мне как о… сокровище? О связи?

Что за бред?

Может, это Индара?

Может, тело, в которое я попала, хранило в себе что-то ещё, кроме воспоминаний? Может, синие волосы — не просто цвет, а симптом чего-то большего?

Магия? Проклятье? Болезнь?

Боже, откуда в моем мозгу мысль про магию?

Я не верб в сказки!

Инга, соберись!

Я провела ладонью по лицу, пытаясь успокоиться. Врачи не паникуют. Врачи анализируют. Значит, анализируем: голос звучал, когда я касалась Релиана. Оба раза. Возможно, связь между нами? Но откуда? Почему?

Я посмотрела на него внимательно, изучающе. Он стоял, опираясь на валун, бледный, усталый, но его изумрудные глаза следили за мной настороженно, словно ждали, что я скажу или сделаю дальше.

— Кто вы на самом деле? — спросила я тихо, но чётко.

Релиан отвёл взгляд, посмотрел на море.

— Просто путник.

Ложь. Очевидная, неприкрытая ложь. Я врач, я вижу людей насквозь — напряжение в плечах, сжатые губы, отведённый взгляд.

Всё кричало: «Я скрываю правду».

Но я не настаивала.

Во-первых, бесполезно — он не скажет. Во-вторых, мне самой нужно было разобраться, что происходит с моей головой. Голоса — это серьёзно. Это либо психиатрия, либо… что-то ещё. Что-то связанное с этим миром.

Я снова подошла к нему, осторожно взяла под локоть. Он не сопротивлялся, позволил себя вести. Мы пошли дальше, молча, только шаги по песку да шум волн.

Через несколько минут Релиан вдруг произнёс тихо, почти себе под нос:

— Мне с тобой легче. Не знаю почему, но… боль отступает.

Я посмотрела на него. Он говорил искренне, без фальши, без попыток манипулировать. Просто констатировал факт — как пациент, описывающий симптом.

— Какая боль? — спросила я профессионально.

Он коснулся кулона на шее, погладил золотого дракона пальцем.

— Внутренняя. Всегда со мной. А сейчас… тише. Словно кто-то накинул одеяло на огонь.

Внутренняя боль. Хроническая.

Но я не видела признаков болезни — он невероятно здоров внешне. Но почему-то не может идти. Психосоматика? Или опять магия?

Да что ты привязалась к магии? Нет магии, Инга. Нет в природе.

Он вдруг встретил мой взгляд и сказал просто, без заигрывания, без намёков:

— Ты очень красивая.

Я застыла от того, как он это сказал. Не как мужчина, пытающийся произвести впечатление. Не как флиртующий незнакомец. Просто констатация факта, словно сказал: «Небо синее» или «Вода мокрая». Я не знала, что ответить. Обычно в таких ситуациях я отшучивалась, переводила тему, но сейчас… сейчас что-то останавливало. Может, усталость. Может, голос в голове, который всё ещё гудел где-то на задворках сознания, тихо, но настойчиво.

— Наше.

Я сглотнула, отвела взгляд.

— Спасибо, — выдавила я нейтрально. — Идёмте дальше, нам нужен огонь.

3. Синеволосый лекарь для рептилий

3. Синеволосый лекарь для рептилий

Пещера оказалась небольшой — метров пять в глубину, три в ширину, с низким сводом, но сухой и защищённой от ветра. Мы нашли ее почти сразу.

Я завела туда Релиана, он опустился на песок у стены, откинул голову назад и закрыл глаза. Измотан до предела — видела по дыханию, по бледности кожи, по тому, как безвольно свесились руки.

Хорошо. Пусть отдыхает. А я займусь делом.

Я вышла из пещеры, огляделась — кусты, сухая трава, коряги, выброшенные приливом. Достаточно для костра.

Собрала охапку веток, потом ещё одну, притащила всё внутрь и принялась складывать. Руки двигались сами — укладывала хворост пирамидкой, подсовывала под низ сухую траву, словно делала это тысячу раз.

Тело Индары помнило.

Полезная штука, мышечная память.

Потом полезла в сумку — и снова удивилась, потому что рука сама потянулась в нужный карман, нащупала холодный камень и кусок металла, вытащила без раздумий. Будто знала заранее, где лежит. Кремень. Мозг Инги не помнил, но тело Индары — помнило.

Девочка, видимо, спасалась от таких крестьян не один раз.

Интересно, делала она хоть что-то плохое?

Я высекла искру, подула на тлеющую траву, раздула огонёк, подложила тонких веток. Пламя вспыхнуло, осветило пещеру тёплым оранжевым светом, отбросило длинные тени на стены.

Стало теплее. Уютнее. Безопаснее.

Релиан открыл глаза, посмотрел на огонь, потом на меня.

— Ты спасла меня дважды за один вечер, — произнёс он тихо.

Я пожала плечами, подкладывая в костёр ещё веток.

— Это мой долг.

Долг врача, ага. Но точно не долг продрогшей до нитки женщины, которая вместе с тобой тут сушится у костра и пахнет тиной. Крепкое здоровье у малышки, кстати. Я продрогла, но не чувствовала себя больной. В прежнем мире уже бы свалилась. Хорошее тело.

Релиан покачал головой медленно, упрямо.

— Нет. Ты могла пройти мимо.

Я села напротив него, протянула руки к огню, грея замёрзшие пальцы. Платье ещё мокрое, холодное, липло к телу неприятно, но у костра согреюсь быстро.