Ху Цзин крякнул. Упрямства этому лисьему мальчишке было не занимать. Такой же несносный, как и его младший сын.

– А если лишишься хвостов при этом? – спросил он, сузив глаза.

Ху Фэйцинь приподнял и опустил плечи:

– Значит, лишусь. Вероятно, лишусь.

– И сколько хвостов ты готов за него отдать? – фыркнул Ху Цзин, но насмешливое выражение тут же пропало с его лица.

Ху Фэйцинь взглянул на него с лёгким неодобрением:

– Сколько потребуется. Это всего лишь хвосты. Они отрастут снова, если я продолжу заниматься культивацией.

Ху Цзин почувствовал, что внутри всё леденеет. Эти же слова сказала ему Ху Мэй. Вот только хвосты не отросли.

– Жертвование хвоста очень опасно! – резко сказал Ху Цзин. – Как Ху Вэй посмел о нём тебе разболтать!

Ху Фэйцинь высоко поднял бровь:

– Что-что?

Ху Цзин и Ху Сюань сообразили, что о Жертвовании хвоста он ничего не знает.

– Тогда как ты собрался выводить из него Тьму? – тупо спросил Ху Цзин.

Ху Фэйцинь прикрыл глаза, вспоминая:

– В небесной библиотеке был «Трактат о ядах». Если проклятие считать ядом, поскольку они действуют по одинаковому принципу, то проклятие можно вывести, как выводят яд. Это секретная техника небесных лекарей – Песчаная длань.

– Песчаная длань? – переспросила Ху Сюань. – Странное название.

– Если пропустить мутную воду через песок, вода станет чистой, – сказал Ху Фэйцинь. – Потому так назвали.

– Эта техника выводит яды, так? – прервала его Ху Сюань. – Разве не в тело целителя?

– От лисьего знахаря ничего не укроешь, – слегка улыбнулся Ху Фэйцинь.

– Но ведь это означает, что ты вберёшь Тьму в себя!

– Означает, – подтвердил Ху Фэйцинь.

– Но ведь никто не знает, как Тьма влияет на небожителей.

– Значит, самое время это выяснить.

– Да ты, лисий сын, ополоумел! – не сдержался Ху Цзин.

– Ху Вэй тоже частенько меня полоумным лисом называл…

– А-Фэй… – с тревогой начала Ху Сюань.

Ху Фэйцинь покачал головой:

– Я так решил. Я избавлю Ху Вэя от Тьмы и покину мир демонов.

– Лапами кверху ты его покинешь! – проворчал Ху Цзин.

[161] Совершить невозможное

[161] Совершить невозможное

– Не думаю, что А-Вэй тебе позволит это сделать, – заметила Ху Сюань, – такой риск…

– Поэтому мне понадобится помощь, – сказал Ху Фэйцинь. – Нужно, чтобы он заснул и хотя бы полдня не просыпался. Я не уверен, сколько времени это займёт. Яды выводятся за час-два, но ведь это нечто непознанное… Лучше всего, чтобы он заснул на пару дней. У лисьих знахарей есть в арсенале нечто подобное? Такое, чтобы он не почуял подвоха.

– Лисья снотворная пилюля, – сказала Ху Сюань. – Если растворить в чае и выпить всю чашку, то проспишь два дня.

Она порылась в рукаве и вынула оттуда пилюлю, завёрнутую в осенний листок. Выглядела пилюля как обыкновенная горошина и даже по цвету была такой же – желтовато-зелёной. Ху Фэйцинь взял пилюлю, понюхал. Нет, не горох. Запаха у неё практически не было. Ху Сюань была права: растворишь в чае – и даже лис ничего не почует, поскольку аромат чая заглушит послевкусие.

– И как быстро она действует? – спросил Ху Фэйцинь, припрятав пилюлю.

– Не сразу. Палочка благовоний успеет догореть[23], и вторая догорит наполовину, – подумав, ответила Ху Сюань.

Ху Фэйцинь облокотился о стол и задумался. «Трактат о ядах» он читал давно, ещё в детстве. Вспомнить труда не составит, но у техники столько нюансов.

Ху Сюань невольно озвучила один из них:

– А-Фэй, но ведь ты ранен. У тебя хватит сил, чтобы довести дело до конца?

Полной уверенности у Ху Фэйциня не было. А у Ху Вэя не было времени. Чем дольше Тьма остаётся в демоне, тем сильнее она становится – так сказала Ху Сюань.

«И тем сложнее будет её вывести. Если это вообще возможно», – подумал Ху Фэйцинь.

Но не мог же он сидеть, сложа лапы?

«Не узнаешь, пока не попробуешь», – гласило Лисье Дао.

– Я выносливее, чем кажусь, – проговорил Ху Фэйцинь. – Перед этим я наемся лисьих пилюль под завязку. Сюань-цзе, дюжины будет достаточно… тех пилюль, что я принимал, пока червь не замер…

– У меня уйдёт два дня, чтобы их приготовить, – сказала Ху Сюань, подумав. – Думаю, тебе стоит потратить их на медитацию, А-Фэй. Я ничего не знаю о небесных техниках, но любое выведение ядов требует от лекаря полного духовного равновесия и концентрации. Лисье пламя должно гореть ровно.

Ху Фэйцинь кивнул:

– В «Трактате о ядах» было написано то же самое. Я проведу эти два дня в медитации. Если удастся, – добавил он, подумав о бесцеремонном Ху Вэе. Тот наверняка уже носится по поместью и ищет его, если проснулся.

– Скажи ему, – подумав, предложила Ху Сюань, догадавшись, что Ху Фэйцинь имеет в виду, – что медитация нужна, чтобы вывести червя из раны.

Ху Фэйцинь кивнул:

– Тогда он оставит меня в покое, и через два дня я смогу выполнить задуманное.

– Что с тобой не так, лисий ты сын! – опять не сдержался Ху Цзин.

Ху Фэйцинь приподнял брови.

– Небожитель, который рискует жизнью ради демонов. Небесный император на собственных волосах удавится, если узнает об этом! – воскликнул Ху Цзин.

Ху Фэйцинь с сомнением покачал головой.

Не успел Ху Фэйцинь припрятать снотворную пилюлю, в зал влетел Ху Вэй. Вид у него был встрёпанный.

– Фэйцинь! – воскликнул он. – Что ты здесь делаешь?

Ху Фэйцинь взял со стола чашку и показал ему:

– Пью чай с твоей семьёй.

Ху Вэй подошёл к столу, споткнулся, заметив, что отец слинял, но расспрашивать не стал. Его интересовал исключительно Ху Фэйцинь.

– И почему ты меня не разбудил, если уж выяснилось, что можешь вставать? – недовольно спросил он, ткнув Ху Фэйциня кулаком в плечо. – Опасно бродить одному по лисьему поместью!

– Это ещё почему? – сурово спросил Ху Цзин.

– Потому что он Лисий бог, а все лисы на него слюной заливаются, – сердито сказал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь благополучно пропустил мимо ушей столь важное замечание и сказал, что приступит к медитации немедленно.

Ху Вэй сощурился:

– Какой ещё медитации?

Ху Сюань обстоятельно расписала, что и как нужно делать, чтобы вывести червя из тела. Ни один мускул на её лице не дрогнул.

«Всё-таки, – подумалось Ху Фэйциню, – лисы отличные притворщики».

Сам он лишь энергично кивал на каждое слово лисьего знахаря.

Ху Вэй поначалу выглядел озадаченным:

– Разве червя попросту не вытаскивают из заросшей раны?

– А-Фэй ведь Лисий бог, – возразила Ху Сюань, и это решило дело.

Ху Вэй тут же кивнул, и Ху Фэйцинь, к своему удивлению, провёл два дня, блаженствуя в тишине и покое: Ху Вэй его не донимал, ходил только вокруг на цыпочках, чтобы проверить, не слишком ли глубоко погрузился в медитацию Ху Фэйцинь, и добавлял благовоний в курильницу, когда те выгорали. Если бы всегда было так…

[162] Великая семья Мо снова наносит визит

[162] Великая семья Мо снова наносит визит

На третий день Ху Фэйциню пришлось схитрить, чтобы обмануть Ху Вэя. Он понимал, что тот потребует показать, что стало с червем, поэтому, как только открыл глаза, возвращаясь в реальность, тут же сказал, что жутко голоден, и попросил Ху Вэя принести ему что-нибудь поесть, желательно – миску жареных куриных потрохов. Ху Вэй кивнул и помчался выполнять его просьбу, а Ху Фэйцинь поспешно распоясал одеяние и принялся вытягивать червя из своего тела.

Червь постарался на славу: края раны срослись, оставив беловатый шрам. Выковырять червя из раны оказалось непросто: он растягивался, если его тянуть, и обрывался, если дёргать. Ху Фэйцинь кое-как приноровился и в несколько приёмов избавился от червя, выкинув улики в окно. Толком запахнуться он не успел – вернулся Ху Вэй.

– Дай посмотреть, – тут же сказал он, с грохотом ставя миску с потрохами на стол.

Ху Фэйцинь взъерошился. Ничего хорошего он от Ху Вэя не ждал: разве тот упустит случай? Но в этот раз Ху Вэй ничего не сделал. Он сосредоточенно изучал рану на животе Ху Фэйциня, изредка тыкая в неё пальцем, и похмыкивал.

– Что? – не выдержал Ху Фэйцинь. Хмыканье ведь тоже может таить в себе что угодно!

– Теперь не откроется, – уверенно объявил Ху Вэй. – Цзецзе отличный знахарь!

С этим Ху Фэйцинь не мог не согласиться.

– Ешь, – сказал Ху Вэй, протягивая ему миску с потрохами.

– Я оденусь сначала, – возразил Ху Фэйцинь, принимаясь запахиваться и запоясываться.

Ху Вэй терпеливо ждал, пока Ху Фэйцинь наестся. Тот был не особенно голоден, поскольку два дня просидел напротив окна, подпитываясь солнцем, но съел всё подчистую: заартачится – и Ху Вэй может что-то заподозрить.

– Идём, – сказал после Ху Вэй, хватая Ху Фэйциня за руку, – покажу тебе поместье.

Начать он решил с ворот, потому что ворота в поместье были внушительные, но у ворот они увидели Ху Цзина и семейство Мо.

– А этим-то что нужно в поместье Ху? – недовольно спросил Ху Вэй.

– Великий Лисий бог! – воскликнул Мо Э, увидев Ху Фэйциня.

Ху Цзин досадливо фыркнул, но велел сыну и Ху Фэйциню подойти. Ху Вэй поглядел на гору сундуков и шкатулок и нахмурился.

– А ты… – сказал Ху Фэйцинь, заметив выглядывающего из-за спины отца Мо Гуна, – тот демон…

– Семья Мо в неоплатном долгу перед великим Лисьим богом! – важно сказал Мо Э, совершая почтительный поклон. – Мы просим принять наши дары.

– Пф, – сказал Ху Вэй, – он не принимает приношения других демонов, кроме лисьих.

– Боги не принадлежат только семье Ху, – возразил Мо Э.

– Ещё как принадлежат, – возразил Ху Вэй.

Мо Э недовольно свёл брови:

– Тогда расценивайте это не как приношения, а как цайли[24].