– День добрый! – поздоровался Дарен.

– Драсте! – крикнул мальчишка и продемонстрировал щербатую улыбку.

– Не знаешь, куда соседи твои уехали?

– Не-а! – мальчик хрустнул яблоком и зачавкал. – На рассвете обоз с ворот выехал. А чё, куда, я не знаю. Но я увидал как раз вовремя – мамка коровку доить послала, и я увидал!

Мальчишка был явно доволен своей наблюдательностью.

– Обоз? – не поверил Дарен.

– Ага! Набитый доверху всякой всячиной! Сундуки там всякие.

– А девушка с обозом была? Хозяйка.

– Эт я не видал, – мальчишка снова вгрызся в яблоко. По подбородку полился сок.

– Понятно. Спасибо!

Мальчик в ответ только махнул рукой и вернулся к игре со псом.

Дарен ничего не мог понять. Уехать? Вот так вот просто? Решив предпринять последнюю попытку, он обошёл дом сзади. На двери для прислуги висел небольшой навесной замок. Несколько ударов мечом, и замочек, обиженно звякнув, упал на землю.

В доме было тихо и холодно.

На кухне, в горнице и в светлице было пусто. Дарен поднялся на второй этаж, но и там его ждали пустые комнаты. Мебель была на месте, а вот сундуков с одеждой, книг и многой домашней утвари не было. Всё выглядело так, будто Рогнеда собрала вещи и покинула дом, явно не собираясь возвращаться.

Не зная зачем, Дарен поднялся на чердак, но и тот был совершенно пустой.

Расстроенный и теряющийся в догадках, он вернулся в светлицу.

В окно постучали, и Дарен вздрогнул от неожиданности.

За окном сидела галка. Посмотрев на Дарена одним глазом, она снова постучала клювом в стекло. Нахмурившись, Дарен открыл окно, впуская птицу внутрь.

Галка впорхнула в светлицу и по-хозяйски уселась на стол.

– Может быть, ты знаешь, куда подевалась Рогнеда? – сказал Дарен, садясь на лавку и удручённо глядя на птицу.

– Кар! – ответила галка и несколько раз клюнула столешницу.

– Другого ответа я и не ждал, – усмехнулся Дарен.

Тут в окно влетела вторая галка. Она пронзительно вскрикнула и спикировала на Дарена. Тот охнул и, закрываясь руками, повалился на пол, опрокидывая за собой и лавку.

Галка каркнула, сделала круг по комнате и уселась на стол рядом с первой. Обе птицы выжидающе глядели на Дарена.

Дарен пробурчал ругательства себе под нос и поднялся на ноги. Чёртовы птицы.

– Кыш! – взмахнул он руками, но птицы не сдвинулись с места, продолжая глядеть на него серыми немигающими глазами. – Кыш!

Никакой реакции. Дарену даже показалось, что одна из птиц вот-вот демонстративно зевнёт.

Цокнув языком, Дарен отряхнул кафтан, взялся за лавку, чтобы вернуть её на место, и замер.

На полу, у стены, лежал гребень Рогнеды. Тот самый, что она украла у Кощея. Тот, что принадлежал её матери.

Забыв про лавку, Дарен взял гребень в руки. Птица Сирин смотрела на него печально, почти отчаянно. С другой стороны гребня ему улыбнулась Алконост.

Рогнеда не могла уехать, бросив здесь гребень.

По крайней мере, добровольно.

Что-то случилось.

* * *

Рогнеда брела в тумане Долины Духов, тщетно пытаясь найти выход. Если в этот раз он вообще был. Шли часы. Наверное, часы, потому что неизвестно, существовало ли в этом месте такое понятие, как время. Рогнеда шла, не чувствуя усталости, но уже начиная отчаиваться.

Возможно, это и была расплата за игры со смертью? Вечное заточение в пустоте. Славная шутка Морены над глупой ведьмой. Что ж, по крайней мере, здесь не было боли.

– Зато мне всё ещё больно.

Рогнеда вздрогнула и обернулась.

Из тумана появилась Люба. Из разорванного горла кровь сочилась на белый передник, который и без того уже был алым. Подёрнутые пеленой серые глаза смотрели печально.

– За что ты так со мной? – жалобно спросила она. Зубы её были красные, губы блестели от влаги. – Я хотела помочь тебе.

Рогнеда отступила. В груди вспыхнул пожар, а спину обдало холодом. Она не испугалась, нет. Это было другое чувство. Ей стало тошно и противно от самой себя.

– Я… – нужные слова не приходили на ум. – Прости, Люба…

– Я всегда была добра к тебе, – мёртвые глаза Любы наполнились слезами. – Я хотела жить. Я очень хотела жить!

– Я тоже, – выдохнула Рогнеда, снова отступая. – Я тоже хотела жить…

– Вот как? – Люба сделала шаг навстречу. – Поэтому решила просто забрать мою жизнь себе?

– У меня не было выбора, – Рогнеда покачала головой, пытаясь убедить саму себя. К горлу подступил ком. – У меня не было выбора.

– У тебя был выбор! – крикнула Люба, а потом продолжила тихо: – Не убивать меня. Позволить помочь тебе.

– Тогда мы бы обе погибли. Финист убил бы нас обеих!

– Я заперла за ним дверь, – усмехнулась Люба и скрестила руки на груди. – Я выиграла нам время, чтобы сбежать через заднюю и найти помощь. Он бы не посмел закончить начатое на глазах у соседей. Он всё-таки Сокол.

Рогнеда замотала головой, не желая её слушать. Нет, нет, у неё не было выбора. У неё не было столько времени. Она умерла бы раньше, чем добралась до порога.

– Ничего бы не вышло, – Рогнеда закрыла лицо руками. Она лгала. – Это был единственный способ.

– Это был простой способ, – цокнула языком Люба и провела пальцами по горлу. – Тебе проще вонзить нож в глотку, чем взять за руку. Никому не доверяешь, никого не любишь. Ты убила единственного человека, который был добр к тебе. Хотя нет, ты убивала всех, кто был добр к тебе.

Из тумана вышли княгиня Чароградская и Войко, приближались и другие тени, но Рогнеда не могла заставить себя смотреть на них. Развернулась и со всех ног бросилась в туман.

– Кого ты убьешь следующим? – крикнула вслед Люба.

И Рогнеда закричала, чтобы не слышать её.

Тени не преследовали, бесшумно растворились в тумане. Но остались мучительной тяжестью в груди. Рогнеда упала на колени и обхватила голову руками. Если Морена решила наказать её вечностью подобных мук, сколько она продержится? И если Рогнеда действительно умерла, то убила Любу напрасно. Отобрала её жизнь по собственной прихоти. Войко предал, Люба не предавала. Княгиня стояла на пути и не видела в Рогнеде человека. Люба рисковала жизнью ради неё. Другая служанка бы сбежала. Любая бы сбежала. Рогнеда бы сбежала. Но Люба осталась, чтобы помочь. Чтобы спасти. И она могла спасти.

Но Рогнеда решила перестраховаться. Она не хотела сложностей, она слишком боялась умереть. Рогнеда предпочла доверить свою жизнь заклинанию, а не человеку. И всё напрасно, раз она всё равно оказалась запертой тут.

– Я не умерла, – простонала Рогнеда. – Я не умерла. Я не могла умереть.

– О‑ой, чаво стенашь, болезная? – послышалось откуда-то сбоку.

Яга? Рогнеда вскинула наполненные слезами глаза на старуху. Точно, она. Цветастые юбки, горбатый нос, маленькие тёмные глазки. Яга хохотнула и опёрлась на посох с черепом на верхушке. Зелёные глазницы черепа мигнули.

– Это ты устроила? – прорычала Рогнеда, вскакивая на ноги, готовая наброситься на старуху с кулаками.

– Ой ли? Это ты устроила, болезная, – Яга обвела черепом пространство. – Запомнила сюды дорожку с перваго разу. Способная девка, што сказать.

Яга прищёлкнула языком и растянула тонкие губы в кривой улыбке.

– Я уж думала, што ты померла. Заглянула сюды наудачу, и вон она ты. Сидит, вопит как кошка.

– Так я не умерла, – облегчённо выдохнула Рогнеда, закрывая глаза и запрокидывая назад голову. Тяжесть в груди стала немного легче.

– Ой, девка ты способная, да малость туповата, – покачала головой Яга. – Не померла ты, да по грани ходишь. Што за отраву проглотила?

Отраву? Укус гуля! Вот оно что. Кто ж знал, что яд чудища подействует как мухоморный супчик Яги.

– На меня гуль напал. Кажется, дело в его яде. А ты…

Туман содрогнулся, испуганно завертелся, и Рогнеда впервые за всё время здесь услышала, как глухо и быстро бьётся сердце.

– Забирают тебя! – крикнула Яга. – Скорее, говори, где…

Яга исчезла, Рогнеда вскрикнула и утонула в тумане.

* * *

Яга заморгала и закряхтела, садясь на лавке. Дарен вскочил на ноги.

– Ну, что? – он схватил Ягу за плечи, отчаянно желая и одновременно боясь услышать ответ. Если Яга увидела её… Если нашла Рогнеду в Полях Нави…

– Жива твоя ненаглядная, – буркнула Яга, и Дарен, шумно выдохнув, стиснул её в объятиях.

– Спасибо тебе, бабуль.

От неё пахло травами и сыростью.

– Ой, пусти, болезный, – проворчала Яга, высвобождаясь из его крепкой хватки. На морщинистых щеках появился лёгкий румянец.

Дарен послушно выпустил Ягу и сел на лавку, терпеливо ожидая, когда она соберётся с мыслями. Та откашлялась и стряхнула с разноцветной юбки, больше напоминавшей лоскутное одеяло, невидимую пыль. Поправила узел на красном платке, который завязывала на манер тюрбана так, что узел оказывался на лбу. Осмотрела дырявые лапти.

– Бабуль! – не выдержал Дарен.

– Не бабулькай мне! – Яга спрыгнула с лавки с неожиданной для старушки проворностью и заковыляла к печи. – Думаю я!

С печи выглянул Круко. Он как раз доедал принесённого Дареном кролика.

– Отличный кролик, царевич, – улыбнулся он кровавой улыбкой. – А то тут на болотах одни водяные крысы, глаза б мои их не видели. Ты, Яга, не томи мальчика. Вон он тебе какой красивый платок в подарок принёс. Шерстя настоящая! Это кто, царевич, собака какая?

– Горная коза с севера Инежских гор, – ответил Дарен, кивая на стол, где лежал аккуратно сложенный чёрный платок с замысловатым узором золотой нитью.

– О, мать, слыхала? Заморская вещица! Буш на наших болотах как царевишна расхаживать! – Круко повертел плечами, задрав голову, демонстрируя, в его понимании, царскую походку.