– Прекрасно, – огрызнулась она, скрещивая руки на груди. – Меня больше беспокоит Есения. Ведёт себя как ни в чём не бывало. Она точно что-то задумала.

– Возможно, просто не хочет раскрыть себя, – Дарен украдкой оглянулся. – Со мной тоже отлично держится. Сказала, что собирается веселиться до полуночи. Так что сможем спокойно осмотреть её комнату и поискать доказательства…

Музыка вновь заиграла, и голос Дарена растворился в ней. Рогнеда вскинула на него лукавый взгляд, чувствуя, как разгоняется сердце.

– Но сначала, потанцуй со мной. – сказала она, приближаясь. – Мы же ни разу не танцевали вместе.

Дарен оглянулся. Гости бросали на них заинтересованные взгляды.

– Ты уверена?

– Всего один раз. Это ничего не значит, помнишь?

Пальцы Дарена коснулись её ладони, заскользили вверх по руке, и Рогнеда прикрыла глаза, чувствуя, как по спине взбираются колкие мурашки. Она больше не хотела скрывать, не хотела играть в игры, она хотела быть собой, хотела, чтобы руки Дарена касались её. Сейчас. Всегда. Везде.

Его ладонь согрела её талию, и Рогнеда прильнула к нему всем телом, ближе, чем позволяли приличия. Но всё равно недостаточно близко, чтобы раствориться в его тепле, чтобы стать его частью, как тогда – в тихом доме посреди осени. Снова забыть обо всём. Кроме него.

Рогнеда положила голову Дарену на грудь, слушая убаюкивающий стук его сердца. Может, когда-нибудь она сможет…

Чьи-то руки оторвали Дарена от неё, и Рогнеда распахнула глаза.

– А ну, не прикасайся к ней! – гаркнул Радомир, отталкивая Дарена в сторону. – Что это вы устроили!

Радомир швырнул кубок под ноги Дарену. Металл звякнул об пол, и мёд яркими брызгами разлетелся во все стороны. Музыка стихла, голоса смолкли, привлечённые внезапным зрелищем.

Дарен вскинул руки, будто сдаваясь.

– Мы просто тан…

– Заткнись, щенок! – Радомир ткнул его пальцем в грудь. – Думаешь, я дурак? Решили меня одурачить? Думаешь, я не знаю, что…

– Радомир, успокойся, – выступила вперёд Рогнеда. – Ты пьян, давай не будем смущать гостей и поговорим наедине.

– Не тебе приказывать мне! – Радомир, тяжело дыша, всем телом развернулся к ней. – Где ты пропадала? А? Разоделась как шлюха, явилась сюда вертеться вокруг мужиков и меня позорить.

– Ты сам себя позоришь, – тихо сказала Рогнеда сквозь зубы, обводя взглядом притихший зал.

Пощёчина обожгла лицо, и Рогнеда покачнулась.

– Не трогай её! – вскинулся Дарен, но Радомир махнул рукой, и двое услужливых бояр тут же схватили его. Дарен попытался вырваться, но тут же подлетела стража, и Дарен вскрикнул от боли, когда его скрутили.

– С тобой я разберусь позже, щенок! Никому не позволено прикасаться к тому, что принадлежит царю.

– Я не принадлежу тебе, – Рогнеда выпрямилась. Внутри всё пылало от злости, ненависти и боли. Язык защипало от солоновато-металлического привкуса. Рогнеда заговорила громко, чтобы слышали все: – Я не люблю тебя и никогда не любила. И я не желаю больше быть твоей невестой.

Она ожидала гнева, безумия и воплей, но на лице Радомира появилась ядовитая усмешка, словно только этих слов он и ждал.

– Так я был прав? – Радомир неторопливо поправлял тяжелые перстни на пальцах. – Всё это время я был прав. Стоило мне отвернуться, ты раздвигала ноги перед моим сыном?

– Да! – выплюнула Рогнеда. – И он доставлял мне столько удовольствия, что я кричала и просила ещё!

Кулак сбил её с ног. Камни на перстнях стесали кожу на скуле, и по щеке полилась горячая кровь. От боли потемнело в глазах, и Рогнеда уткнулась лбом в холодный каменный пол, чтобы хоть немного прийти в себя. Но тут носок царского сапога с размаху прилетел ей в живот, вышибая дух. Рогнеда скорчилась. Кулаки сами собой сжались, и воздух в зале зазвенел, готовый смертельными иглами впиться в Радомира. Но Рогнеда тут же разжала пальцы: «Не убивать. Не убивать. Я не буду никого убивать».

Царь занёс кулак для нового удара, но Дарен наконец сумел вырваться из захвата и остановил руку отца.

– Тронешь её ещё хоть пальцем, и я тебя убью, – твёрдо сказал Дарен, негромко, но так уверенно, что никто не посмел бы усомниться в том, что угроза реальна. Он сжал руку, и Радомир скривился от боли.

– Ах ты…

– Ну-ну, довольно, – прервал Радомира Вегейр, вставая между ним и сыном. – Повеселили меня, и хватит. Отличное представление, Радомир. Пойдём-ка, выпьем ещё мёду.

Радомир замер, осознавая наконец, какую сцену устроил на глазах подданных и северных гостей. Похоже, теперь соревнование с Вегейром, которое и без того существовало только в голове Радомира, можно было считать окончательно проигранным. Огромная лапа Вегейра легла ему на плечо и практически сгребла в охапку.

– Сегодня пора веселиться! Завтра будешь вершить суды и наказывать виновных.

Радомир, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие лица, натянул надменную улыбку.

– Ты прав, друг. А чего это смолкла музыка? Музыканты! Играйте!

Гусляры ударили по струнам, выигрывая неуместно радостную мелодию. Гости неуверенно стали возвращаться к разговорам, довольный представлением Вегейр снова увлёк нетвёрдо стоявшего на ногах Радомира в толпу. Дарен бросился к Рогнеде.

– У тебя кровь, – он коснулся её плеча.

– Отстань! – Рогнеда дёрнулась и ударила его по руке. – Не прикасайся ко мне!

– Ты напугана, – сказал Дарен мягко, но руки всё же убрал. – Ты всегда злишься, когда напугана. Пойдём, нужно обработать рану.

– Ничего не нужно, – Рогнеда поднялась на ноги и вытерла лицо тыльной стороной ладони. – Всё само пройдёт.

Она посмотрела на след крови на руке, где не хватало пальца. Забавно, а ведь Радомир даже не заметил.

Дарен все же взял её за руку и увлёк прочь из зала в тишину коридора. Прислонил к прохладной стене и осторожно коснулся подбородка Рогнеды, разглядывая рану. Достал из рукава платок и стёр кровь. Рогнеда зашипела, но стерпела.

– Если не залечить, могут остаться шрамы, – тихо сказал он.

– Плевать.

– Но твоё красивое лицо…

– А ты полюбил меня за моё лицо?

Дарен мягко улыбнулся и поцеловал Рогнеду в губы, легко, едва коснувшись, чтобы ненароком не причинить лишнюю боль. Рогнеда протяжно выдохнула и уткнулась лбом в ему шею.

– Хватит с меня царского общества, – сказала она едва слышно. – Хочу поскорее всё закончить. Давай обыщем комнату Есении. Пора вывести её на чистую воду и поставить точку в этом безумии.

У Есении, как и предполагалось, никого не было. Трепетали оставленные без присмотра свечи. Рогнеда окинула взглядом комнату. Совершенно детскую, явно для девчонки младше Есении.

Игрушки, куклы и безделушки разбросаны повсюду: на кровати, тумбочках, сундуках и комодах. Даже письменный стол был завален не книгами и листами пергамента, а колечками, бусами, металлическими и хрустальными зверушками с блестящими камешками вместо глаз. Рогнеда скривила губы – эта чертовка отлично умеет притворяться. Впрочем, она и сама неплохо строила из себя невинную овечку в её возрасте и успешно обводила всех вокруг пальца.

На всякий случай Рогнеда пробежала взглядом по колечкам на столе – ни одно из них не было даже близко похоже на то, что срезали с её руки. Но долго искать не пришлось, Рогнеда услышала сдавленный выдох Дарена и обернулась.

Он стоял у постели Есении. Прикроватная тумбочка была открыта, а в руках Дарен держал чёрную коробочку. Ту самую чёрную коробочку.

Сглотнув, Рогнеда приблизилась и заглянула ему через плечо. В нос ударил сладковато-горький запах гниения. Тошнота подкатила к горлу, но Рогнеда сдержалась, зажав рот ладонью.

Палец был серый, местами почти чёрный, на кольце виднелись засохшие капли крови, но камень по-прежнему гордо блестел и хвастал светом, пойманным в свои грани, не подозревая, что его золото плотно обхватывает давно уже мёртвую плоть. Внутри снова поднял уродливую голову и заклокотал гнев.

– Тащи её сюда, – прошипела Рогнеда, выхватывая у Дарена коробочку и захлопывая её. Смотреть на собственный отрубленный палец не было сил. – Посмотрим, что она на это скажет. Не отвертится.

– Помнишь уговор?

– Не трону я её! – Рогнеда с размаху села на кровать, но тут же вскочила. Она не хотела прикасаться ни к чему в этой комнате.

Дарен вернулся довольно быстро, ведя под руку весело щебечущую Есению. Красивая, в расшитом жемчугами платье, она пританцовывала под отзвуки музыки из тронного зала.

Рогнеда встретила её насмешливым взглядом, стоя посреди комнаты, скрестив на груди руки и гордо вскинув подбородок. Но Есения, увидев Рогнеду в собственной комнате, вновь не удивилась, не побледнела и не испугалась. Она широко улыбнулась и, как обычно, бросилась к Рогнеде с распростёртыми объятиями.

– И Рогнедушка тут! – воскликнула она.

Громкий шлепок повалил её на пол. Рогнеда тряхнула рукой – пощёчина вышла сильнее, чем она рассчитывала.

– Рогнеда! – крикнул Дарен.

– Я не сдержалась!

Есения заревела в голос, даже не пытаясь встать, – так и лежала на полу, хватаясь за пунцовую щёку.

– За что!

– Ты знаешь, за что! Не прикидывайся! – гаркнула Рогнеда и швырнула в неё коробочку.

Коробочка отскочила от головы Есении, упала на пол и раскрылась, отрубленный палец покатился по ковру. Глаза Есении округлились до размеров блюдец, рот сполз куда-то набок, и она завизжала.

Что за? Рогнеда взмахнула рукой, вытягивая воздух из лёгких Есении. Она захрипела.