Чашка грохнулась набок, карандаши рассыпались веером. Отчет за прошлый квартал съехал на пол, страницы разлетелись по полу.

Вот это он зря. Я тоже так умею. Резко встала и со всей дури, вложив в удар всю накопившуюся за день злость на вора бумажных полотенец, дуру-зама и этот безумный мир, долбанула ладонью по центру стола, выбивая еще более оглушительный, дребезжащий звук. Больно, черт!

Мой стол, старый и проверенный, лишь громко ахнул, но выстоял.

— Нет! — рявкнула я командирским тоном, каким когда-то отчитывала провинившихся интернов, и этот тон заставлял сжиматься даже бывалых хирургов.

Зеленый тут же присмирел, отдернув руку, и посмотрел на меня с нескрываемым уважением, даже с некоторым удивлением — как на достойного противника.

— Мой вождь ждет знахаря! — произнес он уже более сдержанно, но с непоколебимой уверенностью в голосе.

Я хмыкнула, показав пальцем на висящий над столом, слегка перекошенный после его удара, портрет Путина.

— А мой вождь ждет, что я буду на страже здоровья людей! И порядка во вверенном мне учреждении! И чтобы двери зря не ломали!

Зеленый хлопнул глазами, его взгляд метнулся от портрета ко мне и обратно, словно он пытался понять связь между этим немолодым человеком в пиджаке и мной, мулаткой в джинсах и с бусами в волосах.

— Мы щедро заплатим, — сказал он, понизив голос, словно делая мне величайшее одолжение. — Золотом, камнями, землями за Огненной Рекой…

Закатила глаза к потолку. Какого черта вообще?!

— Если бы я продавалась, то на кабинете был бы написан чек, — парировала, садясь обратно в кресло и пытаясь поправить папки на столе. — А так — только расписание приема.

Зеленый явно не нашелся что сказать. Он сидел, молчал и смотрел на меня так, будто я была самым странным и непонятным существом, которое он встречал за всю свою, должно быть, долгую и полную приключений жизнь.

А ведь день только начался.

Глава 3

Глава 3

Я смотрела на зеленого, а он смотрел на меня, и в этой немой сцене было что-то до жути абсурдное.

Внутри все сжималось от возмущения: ну вот честно, мне вкалывать надо, отчеты дописывать, вора бумаги искать, а тут этот… этот переросток с малахитовой кожей устроил спектакль!

Его янтарные глаза изучали меня с таким любопытством, будто я не главврач, а диковинная бабочка в коллекции. А в голове у меня вертелось: «Ну сколько можно? Я ведь уже дважды его посылала, вежливо и не очень!»

— Что ж, раз мы договорились, — ни черта мы не договорились! — то прошу вас на выход, — проговорила я сквозь зубы, с трудом сдерживая раздражение.

Кроссовки с ярко-розовыми шнурками, которые обычно поднимали мне настроение, сейчас бесшумно скользили по полу.

Я демонстративно распахнула дверь с таким размахом, что та чуть не отлетела, и жестом, в котором смешались усталость и злость, указала на коридор.

В душе я уже мысленно составляла заявление об уходе — достало меня все! Почему я в свой отпуск вынуждена заниматься всем этим абсурдом?!

Молчаливое ожидание затянулось. Сердце заныло от безнадеги: ну почему, почему все всегда так сложно?

Посетитель намека не понял, продолжая сидеть с видом каменного идола, и мне вдруг дико захотелось швырнуть в него своей кружкой «Самый добрый доктор». Но я, мать его так, девочка добрая. В пациентов не кидаюсь.

— Я жду! — постучала носком кроссовки, и бусины в моих волосах зазвенели тревожно, словно предупреждая о надвигающейся буре.

И тогда произошло нечто, от чего у меня похолодело внутри. Зелень медленно поднялся, глядя на меня с решимостью, от которой стало не по себе. Господи, ну сейчас что-то будет…

— Вождь ждет знахаря! — прогремел он, и от этого рыка у меня по спине побежали мурашки.

Затем мир перевернулся. Буквально. В глазах потемнело от неожиданности.

Стремительный рывок — и вот я уже вишу вниз головой на его плече, униженная и беспомощная. Причем головой вперед, ногами назад. Легкий страх сковал диафрагму — не столько от самой ситуации, сколько от осознания полной потери контроля. А вместе со страхом поднималась и ярость — как он смеет?! Волнение же было странным, щекочущим — смесь ужаса и какого-то детского восторга от невероятности происходящего.

Вокруг, как и ожидалось, столпился народ. Камеры смартфонов снимали мое унижение, а шепот резал слух.

«Эльвира Бонгановна… зеленый…» — долетело до меня, в груди родилась закономерная злость.

Я поймала взгляд практиканта — парень стоял с открытым ртом, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

Фэнтези я читала запоем, поэтому, когда в конце коридора замерцала радужная пелена портала, у меня екнуло сердце. Внутри вспыхнул настоящий восторг — так вот оно как бывает! Мечты попасть в другой мир сбываются! Но тут же накатила паника: а что если это билет в один конец?

А больница? А отчеты? А мой кот?!

— Стоять! — рявкнула я с отчаянием загнанного зверя, и даже сама удивилась этой животной ярости.

Народ вокруг попятился, а я, дрожа от унижения и гнева, выкрикнула:

— Поставь меня!

И, о чудо, зеленый послушался! Облегчение волной прокатилось по телу, сменившись новой волной ярости.

Он аккуратно поставил меня на ноги, и я, стараясь скрыть дрожь в коленях, решительно отряхнула халат. Внутри бушевала буря — между желанием сбежать и любопытством, между страхом и азартом.

— Если собираешься меня похищать, то мне нужен кот! — выпалила я, упирая руки в боки, стараясь скрыть нервную дрожь в голосе.

А чего кричать «караул», когда в душе уже просыпается авантюристка? Но вместе с азартом рос и страх — а вдруг это ловушка? А вдруг не вернусь?

— Кот? — Гуманоид завис, и из-за его растерянности я с горьким удовлетворением поняла, что не одна тут в замешательстве.

— Да! Мой кот! — выдержала паузу, собираясь с мыслями. — Я подобрала его на мусорке еще котенком! — Голос дрогнул при воспоминании. — И он прошел со мной огонь, воду и три проверки Санэпидемстанции! Отказываюсь идти к вашему вождю без кота!

Зеленый смотрел на меня с тем же выражением, с каким я смотрела вчера на нового интерна. Правда, дополнительно в его взгляде читалось неподдельное уважение. Меня это одновременно и тешило, и пугало.

— Хорошая жена вождю, — одобрительно крякнул он.

Я едва не фыркнула, сдерживая смешок, граничащий с истерикой. Из меня жена — как из танка балерина. Но пусть думает что хочет: главное — выиграть время!

— Пошли за котом! — скомандовала я, чувствуя, как смелость возвращается ко мне.

Нас провожали десятки глаз, а почти уже на выходе из больницы, я наткнулась на процессию — Светлана Петровна вела ко мне уборщиц.

— Отмена блиц-опроса, — объявила я их компании, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Затем, собрав всю свою волю в кулак, крикнула в коридор, отметив, что коллеги, как крысы за дудочкой, идут следом, кто-то снимает на телефон:

— Что уставились? День рождения у меня! Наняла актера для перформанса!

По холлу пролетел облегченный вздох, словно они и правда за меня переживали. От крика эффект был мгновенным: все ринулись врассыпную.

Я с облегчением выдохнула, но в груди все еще колотилось сердце.

Решительно подошла к разъезжающимся дверям, сжимая дрожащие руки в кулаки.

— Я недалеко живу, — бросила через плечо, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Без кота я вашему вождю и рецепта от насморка не выпишу!

Глава 4

Глава 4

Умолчу, как мы добирались до моей квартиры. Это отдельный аттракцион, достойный целого тома психотерапевтического исследования.

В такси зеленый громила не влез даже теоретически — пришлось трястись на автобусе, где я с натянутой до боли в скулах улыбкой объясняла бабушкам, что это актер, мы со съемок, грим не сняли.

Внутри все сжималось от унижения: я, главврач областной больницы, тащу по городу полуголого зеленого мужика, а сама в медицинском халате поверх футболки с единорогами, потому что в пылу событий забыла его снять! От одного этого осознания щеки пылали огнем. А мой спутник с невозмутимым видом рассматривал рекламу в салоне, словно это были древние фрески.

Бабушки качали головами, но, кажется, верили. Особенно когда одна из них, прищурившись, спросила:

— А это из того нового сериала, где доктор с пришельцем?

Мне оставалось только кивать с дурацкой улыбкой, чувствуя, как по спине бегут мурашки стыда.

В подъезде, от встречи с соседкой Людмилой Петровной — той самой, что регулярно жаловалась на топот моего кота в шесть утра, — у меня внутри все оборвалось. Сердце застучало где-то в горле. Пришлось на ходу сочинять новую легенду.

Зеленый в это время с детским любопытством изучал домофон, словно впервые видел такое технологическое чудо, и мне дико захотелось его стукнуть — ну почему он не может хотя бы притвориться нормальным?

— У меня сегодня день рождения, — выдохнула я, пытаясь заслонить собой зеленую массу и чувствуя, как предательски дрожит голос. — Друзья заказали актера для развлечения. В стиле фэнтези.

Людмила Петровна посмотрела на него, потом на меня, на мои разноцветные бусины и, кажется, мысленно поставила диагноз. Но промолчала, только пробормотала:

— Нынче молодежь развлекается странно…

Видимо, логика «с жильцами лучше не спорить» перевесила. Я стояла, чувствуя, как по спине струится холодный пот облегчения, смешанного со стыдом.