Мысли завихрились и перепутались, и Мавна плеснула себе в лицо из другого ведра с холодной водой.

Она уже выбрала. И возвращаться в деревню точно не станет – пока не убедится, что Раско никак нельзя вернуть.

Ей действительно приготовили новую одежду. Мавна вообще заметила, насколько тут всё странно устроено: снаружи – ничего особенного, едва ли не рухлядь, особенно Сенницына избушка, зато внутри – богатая резьба под потолком и вокруг окон, красивые предметы и множество дорогих вещей. Видимо, всё то добро, которым веси платили за защиту, чародеи свозили сюда.

Вот и чистое платье было скроенным из хорошей шерстяной ткани, тёплое и мягкое, с вышивкой по рукавам и вороту, а душегрея и того краше: вишнёвая, с меховой оторочкой и крупными цветами, нашитыми из кусочков другой ткани.

Одевшись, Мавна укрыла волосы платком и хмыкнула себе под нос. В других краях такое носили бы зимой или ветреной осенью, а тут – пожалуйста, лето на дворе, но изволь носить шерсть и мех, если не хочешь замёрзнуть вечером.

Снаружи её вновь встретила Варма – ждала, поди, у выхода. Ухватила её за локоть, но неловко, будто вполсилы, и указала за деревья.

– Пойдём к костру. Ты видела когда-нибудь, как молятся чародеи?

Мавна видела, как молятся у них в деревне – украдкой, шёпотом, прося Покровителей о чём-то своём. Да и сама так же молилась, будто стыдясь и не подыскивая нужных слов. Но Смородника перед костром она тоже видела, и он её удивил – смотрел неотрывно в пламя, безмолвно шевелил губами и прикасался кончиками пальцев ко лбу и груди.

– Да, – ответила Мавна. – Однажды.

До неё донёсся шум: смех и приглушённые расстоянием разговоры. Скоро деревья расступились, и Мавна увидела круглую поляну, вытоптанную множеством ног и так же покрытую толстым слоем опавшей хвои, как и всё тут, в чародейском поселении. Посреди поляны горел костёр; видно, его лишь недавно развели, и огонь только разгорался, лениво переползая с хвороста и кусочков коры на ветки побольше, а с них на брёвна, поставленные наподобие остроконечной крыши.

Вокруг костра собирались люди. Юные девушки и парни возились у бочек, помешивая черпаками какой-то напиток, и над поляной пахло сладко-хмельно, смолисто и дымно. Другие садились вокруг костра, собирались по нескольку человек. Мавна узнала тех чародеев, которые чуть не устроили драку у ратницы, а ещё того чернобородого, который приезжал к ним в деревню. Кажется, Смородник называл его Ирником.

– Тут будут все отряды? – Она повернулась к Варме.

Варма растерянно повела плечом.

– Да нет. Всегда кто-то на объезде или охоте. Все отряды не могут собраться вместе. Кто сейчас в поселении, те и придут к костру.

– А Матушка Сенница придёт?

Варма стояла чуть поодаль, будто дошла до невидимой границы, и растерянно потирала локоть. Мавна мотнула головой в сторону костра – пошли, мол, но Варма быстро улыбнулась и опустила глаза.

– А Матушка Сенница как захочет. Она у нас всё делает по сердцу. Захочет – придёт, нет так нет. Но у костра ей каждый будет рад.

– А ты? – Мавна догадалась, что Варма не хочет приближаться к чародеям. – Не пойдёшь?

По лицу Вармы пробежала тень. Она попыталась вновь выдавить из себя улыбку – вежливую, немного заискивающую, но её губы дрогнули.

– Если только с краешка присяду.

Она обернулась, высматривая кого-то, и осторожно шагнула вперёд, к скамейкам из широченных брёвен, распиленных вдоль. Варме махнул рукой какой-то парень и похлопал по скамейке рядом с собой и друзьями, но она сделала вид, что не заметила, и отвела Мавну к самой дальней и пока пустой скамье.

Мавна обрадовалась, что не придётся быть у всех на виду. Ей бы переночевать да дальше идти – она бы хотела скорее покинуть чародейское поселение, но боялась, что без ведома Сенницы ничего не получится. Надо бы поговорить ещё раз со старой чародейкой, на холодную голову, когда прошёл первый испуг. Может, что-то посоветует.

На них то и дело поглядывали, и Мавна жалела, что не может стать ещё незаметнее. Хорошо хоть заговорить не пытались. Шкурку Мавна обернула тряпицей и спрятала на дне поясной сумки. Была уверена, что от неё по-прежнему сильно пахнет нежитью, что сбивает с толку чародеев, но оставить шкурку нигде не могла. Общество Вармы, наверное, немного отводило подозрения, но лишь разжигало любопытство.

Костёр разгорался, вместе с тем на поляне собиралось всё больше народу. Мавна поглядывала на них исподлобья, с недоверием. Вот громкие девушки принесли несколько корзин пирогов. Парни добавляли дров в костёр и кидали охапки трав. Двое мужчин прикатили бочку с чем-то хмельным. Мальчишка подобрался вплотную к костру, сунул туда палку, за что мигом получил нагоняй от невысокого коренастого мужчины.

– Они все чародеи? – с сомнением спросила Мавна. Подумав, добавила: – И ты тоже?

Варма теребила кончик чёрной пряди, всё высматривая кого-то.

– А? Не все, нет. Чародеи лишь те, кто пожелал разжечь искру. Матушка Сенница всех пригреет и накормит, кто в ней нуждается. А дальше каждый волен выбирать свою дорогу сам.

– Так ты не чародейка?

Мавна не могла представить Варму в отряде, с грозным козлиным черепом, привязанным к седлу. Не станет же эта девчонка убивать упырей и собирать добро с деревень? Хотя, быть может, не каждому чародею положено непременно вступать в отряды?..

– Я райхи, – ответила Варма с неохотой и тише, чем говорила до этого. На её щеке выступили розовые пятна, а глаза, напротив, заблестели с вызовом.

– А, – только и смогла выдавить Мавна.

О райхи она слышала в городе, на торгу: там их боялись и называли нечистым народом. Смотрели, как бы не появилось на улице такое семейство, а то ведь женщины заговорят до потери памяти, а детишки умыкнут товар. О райхи часто судачили на торговых площадях и почти не вспоминали в деревнях. Говорили, будто они тоже владеют своими особыми чарами: умеют гадать на крысиных костях и птичьих внутренностях, знают слова от всех болезней на свете, а от других ещё и цедят крепкие травяные отвары, густые и чёрные, как кровь; про кровь тоже говорили, только совсем уж понизив голос до свистящего шёпота – будто иные райхи так жаждут обрести больше чародейской силы, что нападают ночами на путников и выпивают их досуха, совсем как упыри.

Мавна поёжилась и едва сдержалась, чтобы не отодвинуться подальше от Вармы. Тоненькая черноволосая девчонка теперь воспринималась совсем по-другому, и в тёмных глазах её будто плескалось неукротимое жгучее колдовство.

– Не стоило говорить, наверное, – вздохнула Варма.

Мавне стало стыдно. Наверное, по её лицу несложно было догадаться, какое впечатление произвело одно-единственное слово, обронённое Вармой. Нащупав её ладонь, Мавна подняла глаза.

– Стоило. Спасибо, что сказала. Ну а… – Мавна пыталась вспомнить, о чём они говорили до того, как страшные обрывки слухов о райхи заполнили её голову, – как сюда попадают? Стоит просто прийти и попросить убежища? И что бывает с теми, кто не пожелает, как ты говоришь, разжигать искру?

Варма мягко высвободила ладонь из пальцев Мавны и снова обернулась по сторонам.

– Одни приходят. Других приводят. Говорят, когда Матушка Сенница была моложе, она выискивала брошенных сирот для своих отрядов. Тех, кто не мог за себя постоять. Давала им новые имена, на свой вкус, воспитывала их и обучала чарам. А потом они стали учить новых чародеев. Так и повелось. Кто не хочет вступать в отряд, тоже может стать чародеем и остаться тут либо найти себе жилище в другом месте. А кто и чародейством заниматься не хочет, тот волен остаться тут и помогать. Видела тех девочек? – Варма указала на стайку девушек у бочонков с напитками. Около них вились парни и мужчины постарше, и каждый старался рассмешить, чтобы девичий хохот ещё громче разносился над поляной. – Они готовят еду для отрядов. Не только они, конечно, им помогают. Есть те, кто стирает. Кто обучает ремёслам и боям. Тут есть свои кузнецы, конюхи, охотники – как в настоящем городе.

Мавна слушала и рассматривала всё, что могла приметить. Вдали между соснами виднелись другие постройки и избушки, прямо как в деревне. У ратницы лаяли собаки и кудахтали куры. Смеялись девушки, кричали мальчишки, и если закрыть глаза, можно было представить, что находишься на торгу. Не в Сонных Топях, нет – там было куда тише.

Мавна вспомнила, как к ним въехали чародеи. Всхрапывающие скакуны, алое пламя стягов, козлиные черепа и угрозы. Серп около шеи Илара. Глядя на мирное сборище у костра, не верилось, что отряд воспитало это самое место.

Медленно-медленно, так, что сразу и не заметишь, сверху опускались сумерки. Закатывалось алое солнце за рыжие стволы, а с другой стороны уже надвигался сизый туман, подползал, укрывая собой землю. По ногам тянуло холодом, и Мавна порадовалась, что ей дали новую тёплую одежду.

– В отрядах чаще всего заняты места, – продолжала говорить Варма. – Большинство парней-чародеев хотят туда вступить, чтобы гонять упырей и красоваться перед девушками.

Она осеклась, прокашлялась, будто вдруг перехватило горло. Мавна обеспокоенно на неё посмотрела, но Варма махнула рукой – ерунда, мол. К ним подскочил юноша с двумя кружками и протянул одну Варме.

– Попей.

Варма вздрогнула и посмотрела на него широко распахнутыми блестящими глазами, но даже не шевельнулась, чтобы взять кружку, будто окаменела.