– Тебе показалось. Отдохни.

Купава упрямо нахмурилась и подошла к окну – маленькому, пыльному и мутному.

– Вот снова… Тихо.

Она прижала палец к губам и указала Илару на окно. Тот замер, даже дышать перестал, и наконец услышал, про что говорила Купава.

Где-то за деревней выли упыри.

По спине Илара пробежали ледяные мурашки. Он обернулся на Купаву: на ней лица не было, синие глаза покраснели и наполнились слезами.

– Ну что ты? – Он тронул её за плечо. – Не бойся. Мы в деревне. С тобой ничего не случится.

Купава замотала головой и стала ожесточённо заталкивать перевязочные лоскуты в мешок, будто они провинились. Волосы растрепались, она так сильно прикусила губу, что выступила кровь.

– Я не за себя боюсь. А за них. – Купава махнула в сторону выхода.

Илар перехватил её руку в воздухе и осторожно стиснул пальцы – тонкие и холодные, словно льдинки. На миг у него перехватило дыхание: надо же, какие маленькие, даже сжимать страшно, вдруг сломаются, как стебельки подснежников? Купава тихо всхлипнула и удивлённо на него посмотрела.

– Не стоит ни за кого бояться, – вкрадчиво произнёс Илар, глядя на Купаву. – Тут ограда. И много мужчин. Они не первый год живут бок о бок с упырями и знают, что делать. Как у нас, в Топях. Разберутся.

Он говорил тихим низким голосом, успокаивая Купаву. Погладил большим пальцем её костяшки. Крики упырей повторились, уже гораздо ближе, и вместе с ними заголосили люди на улице.

Купава осторожно высвободила свою руку и продолжила спешно собираться.

– Ты останешься в бане. – Илар достал из мешка лук, пересчитал стрелы. – А я пойду помогать. Не должно быть такого, чтоб среди бела дня упыри людям житья не давали.

Он не был уверен, что сможет стрелять с больной рукой, и от ощущения своей никчёмности злобно пекло в груди. Отсиживаться в бане Илар точно не собирался, как бы ни было тяжело, нужно помочь, чем получится. Ещё одно осознание больно впилось остриём в грудь: там же Мавна. Где-то там… Если упыри кружат днём у деревни, то одинокая путница для них и вовсе лёгкая добыча.

– Куда ты пойдёшь? Тоже мне, помощник!

Купава дёрнула его за руку, пытаясь удержать.

– Пойду помогать, – упрямо повторил Илар. – Я не могу сидеть, пока все будут отбиваться.

Он увернулся от Купавы, пробежал, хромая, через предбанник и рванул дверь наружу, которая, в отличие от другой, вела прямо на улицу. Солнечный свет ослепил глаза, гомон оглушил: люди высыпали со дворов, кто с оружием, кто с вилами, кто просто с палками. Некоторые кидали на Илара удивлённые или враждебные взгляды, но большинство не обратили никакого внимания.

– Илар!

Купава продолжала настойчиво окликать его сзади. Визги сразу нескольких упырей послышались совсем рядом, где-то прямо за околицей. В той же стороне закричала женщина.

– Илар, мы можем поговорить?

– Нашла время! – сердито буркнув, он попытался отодвинуть Купаву и закрыть дверь, чтобы отсиделась в бане. Что с ней теперь делать? Выходит, и днём нельзя больше чувствовать себя в безопасности. Как идти дальше? – Они сейчас ворвутся в деревню, и ты должна быть в укрытии. Я не прощу себе, если ты…

– Илар! – в глазах Купавы стояли слёзы. – Пожалуйста, послушай. Я должна уйти. Мне нельзя тут оставаться.

Со стороны ворот послышались крики мужчин, вой, а следом яростные вопли, упыриные и человеческие. У Илара чесалось под кожей, так хотелось кинуться на помощь, позабыв о боли разить этих тварей чем придётся: за Мавну, за Купаву, за Раско и за все Сонные Топи. Он снова попытался закрыть дверь, но Купава не давала, вцепилась одной рукой в его руку, а другой упёрлась в дверной косяк. Её лицо исказилось, словно от боли, по бледным щекам текли слёзы. Илар замер, когда понял, что не видел её такой даже тогда, когда спасал от Лыка…

– Что с тобой?

Купава всхлипнула, но так и не выпустила руку Илара, чтобы растереть по лицу слёзы. Быстро обернулась по сторонам и, убедившись, что никто из местных её не слышит, сказала:

– Это не Мавна привела упырей в Топи. Это… Это была я.

Илар не сразу понял услышанное. Его будто по голове ударили, раненая нога чуть не подкосилась.

– Что ты такое говоришь? – Он со злостью сплюнул под ноги, на дощатый пол крыльца. – Успокойся! Спрячься, как вернусь, так поговорим.

Купава так яростно замотала головой, что платок снова сполз на плечи, а волосы растрепались. Илар с досадой обернулся: по улице бежали всё больше мужчины, а женщины запирали дворы и дома.

– Баню закрой, парень! – окликнул пробегавший мимо пожилой мужчина с топором в руке.

– Слышала? – Илар потряс Купаву за плечо. – Потом поговорим. Иди внутрь и закрывайся на засов. Окно ставнями прикрой. Выйдешь, только когда убедишься, что всё тихо. Поняла меня?

Купава громко всхлипнула.

– Да не будет тихо, пока я тут! Чем дома закончилось, помнишь?

– Чародеями закончилось, а они в обиду не дадут, хоть и оберут до нитки. Хватит, я сказал, позже.

Он пихнул Купаву внутрь бани, достаточно сильно, чтобы она не смогла сопротивляться. Чувство вины скрутилось в груди: не ушиб ли? Не больно ей? Но размышлять было некогда. Захлопнув дверь бани, Илар спрыгнул с крыльца и вынул нож.

В ту же минуту ворота слетели с петель, и в деревню хлынула стая визжащих упырей.

* * *

Мавна сидела на сырой холодной земле, сжавшись в комок. Она крепко прижимала к себе сумку – будто в ней было спасение. Зажмурить бы глаза, чтобы не видеть ни козла, ни огня, ни опостылевших болот, да не выходило.

Козёл дёрнул ушами, мотнул бородатой головой и поднялся на ноги. Мавна отшатнулась от него.

Смородник скрутил петлю на конце верёвки, размахнулся и закинул её куда-то за стену огня. Упыри по-прежнему визжали, но теперь раздался совсем другой крик, испуганный. Смородник отклонился назад, дёрнул верёвку, наматывая на согнутую в локте руку. Рывок – и из-за стены показался силуэт. Упырь извивался, пытался выкрутиться, хватался за шею, вокруг которой туго стянулась верёвка, шипел и плевался, но ничего не выходило. Смородник рванул снова, и упырь упал на четвереньки.

Мавну заколотила крупная дрожь.

– Что ты делаешь?!

Козёл отскочил в сторону, учуяв упыря внутри круга, и заблеял. Мавна мельком обернулась на него. Ужас подкатил к горлу. Что, спасите Покровители, это значит?

Упырь захрипел, вцепился пальцами в верёвку на шее, но она обвилась слишком туго. Развернулся лицом к огню, и Мавна увидела, что упырь не был чудовищем – что-то среднее между человеком и нежаком.

Смородник обмотал другой конец верёвки вокруг своего пояса, убедился, что его пленник не сможет убежать, и поднял обе руки. Сжал кулаки, и языки пламени взмылись выше, затрещали, осыпали небо искрами. Поднялся ветер, Мавне полыхнуло жаром в лицо. Волосы Смородника развевались чёрными лентами, алые отсветы резко очерчивали лицо: сведённые брови, сжатые губы, искры отражались в глазах.

Смородник подтянул руки к груди, а потом выбросил их вперёд. Стена огня понеслась по болотам, разбегаясь кругом дальше и дальше. Страшно заверещали упыри и тут же замолчали, поглощённые чародейским огнём.

Пламя расползлось по топям, на ходу становясь ниже и тусклее, а потом и вовсе погасло, впитавшись в болотную почву последними алыми огоньками. Остался лишь костерок недалеко от Мавны, для освещения.

Смородник подтянул пленённого упыря к дереву. Нежак уже почти не сопротивлялся, только хрипел и сучил ногами по земле, взрыхляя мох. Крепко привязав верёвку к стволу, Смородник достал из мешка туес, вынул из ножен нож и широким шагом подошёл к ближайшему мёртвому упырю, скорченному и почерневшему.

– Ты точно не хочешь убить этого? – удивилась Мавна. – Я… Не хочу, чтобы он тут был. Что ты вообще собрался делать?

Смородник не удостоил её даже взглядом, процедил сквозь зубы:

– Погоди.

Он зажёг лезвие ножа алым, сильным ударом всадил в грудь мёртвому упырю и рывком разломал рёбра, хрупкие после чародейского огня и ещё дымящиеся. Мавна сморщила нос. Смородник запустил руку в грудь упыря и, не обнаружив желаемого, прищёлкнул губами. Резко поднялся на ноги, подошёл к следующему. С руки капала чёрная илистая грязь.

– Что ты делаешь?

Второй упырь не разочаровал Смородника. Вынув из развороченной груди два тёмных комка, он бережно переложил их в туес и довольно кивнул.

– Может, ответишь мне?

Мавна так и сидела на земле. Было холодно: и от сырой почвы, и от ветра, да и ночь стояла промозглая. Ей бы подняться на ноги, но тело привычно окаменело. Перед глазами стояло чудовище, беснующийся болотный царь, страшно молотящий лапами и захлёбывающийся рёвом.

Не оборачиваясь, Смородник бросил:

– А ты не видишь?

От пренебрежения в его голосе стало горько. Мавна, конечно, не надеялась, что её попутчик вдруг станет вежливее или начнёт справляться о её самочувствии, но это уже было чересчур.

– Я только что вернулась оттуда, откуда обычно не возвращаются. – Слова обожгли горло, пальцы сжались в кулаки. – Я видела болотного царя, а он отдал мне козла. Вместо брата, понимаешь? – Она сглотнула и продолжила: – Ты спалил половину болот и притащил к нам упыря, а теперь собираешься потрошить нежаков до рассвета, но не можешь ни слова мне сказать? Ты даже не спросил, цела ли я!

Мавна выкрикнула это громче, чем хотела, и ей стало стыдно за свой порыв.

Смородник сложил ещё два сердца в туес, оттёр нож и наконец-то повернулся к Мавне, смерив её задумчивым взглядом.