Долгие годы темнота была его напарницей. Удивительно, сколько всего можно провернуть в отсутствие дневного света.

Володя скользнул в приоткрытую дверь их с Александром комнаты. Алёша, их сосед и приятель, крепко спал – лежал в той же позе, что и час-полтора назад.

Как блаженно неведение…

Приютские разворошили свои кровати – каждый в поиске собственного тайника. Володин был в наволочке подушки – вытянутый тряпичный свёрток он раскатал прямиком на простыне, словно ковровую дорожку перед Императором.

Прощальный отцовский подарок. Его самое большое сокровище.

Ряд инструментов холодно заблестел в свете окна. Володя бережно пробежался кончиками пальцев по крючкам, ножичкам, ключным болванкам и вкруткам. Большинство из этого ему не понадобится. Он сунул за ухо только пару отмычек, остальное вновь аккуратно завернул в ткань и вернул в наволочку.

Дом был старый, значит, и замки не новы. Вскрыть будет несложно.

У Александра тоже имелись отмычки – самодельные, из подручных материалов. Совсем не такие богатые, как у друга. Они хранились в дорожной сумке между стеной и матрасом, и ему пришлось вытряхнуть из неё всё, прежде чем удалось добраться до холщового мешочка.

– Ну… И с чего полагаешь начать? – прошептал Александр, распихав инструменты по карманам, и встревоженно уставился на Володю.

Этот вопрос давно вертелся у него на языке, но приютский одёргивал себя, полагая, что у друга есть план – должен был быть.

Но тот его разочаровал:

– Я ещё не думал об этом.

– Чу-удно.

Александр опустился на кровать. Та скрипнула, и он тут же покосился на спящего соседа. Алёша спал, точно убитый.

Володины затеи редко терпели неудачи, но порой всё же случалось ему и проигрывать. Обыкновенно он был импульсивен, и планы колотил на скорую руку. И несмотря на это, чаще всего приютскому удавалось выпутываться из передряги чистеньким. Помогало природное цыганское волшебство: смесь смекалки и небывалой удачи… Но иной раз, когда последняя всё же предавала Володю, ему приходилось расплачиваться. А вместе с ним, само собой, и Александру.

– Значится, надобно крепко подумать.

Володя задумчиво взвесил на руке воровской нож:

– Все они, должно быть, давно уже спят.

– А ежели кто патрулирует коридоры?

– Патрульные слепят сами себя.