Я уперся спиной в стену, слепо нащупал справа от себя дверь и вывалился в общий коридор.
Что он сказал вообще? Ожидали, когда проснется?
Я поднялся на четвертый этаж. Ленты на месте. Ни хрена они не делают, эти участковые. Похоже, я последний сюда и приходил. А может, все дело в Смотрящих. Влиять на ход событий они не могут, но сделать так, чтобы никому не хотелось околачиваться рядом, – вполне.
При дневном свете внутри все выглядело еще беднее, чем в прошлый раз. Синий с черными узорами ковер так протерся, что сквозь него виднелся линолеум. Картинки на стенах в коридоре были картонные, даже без рамы. Занавески на кухне драные.
Я закрыл глаза. Вспомнил, как учил командир. Отрешиться от всего, что знаешь, посмотреть свежим взглядом. Обшарпанная мебель, тонкие стены. Наверняка слышно, как соседи смывают в толчке.
Соседи. А ну. Я поискал в карманах липовое удостоверение – на месте. Вдруг кто из соседей дома? Надо было раньше догадаться их опросить. Я начал звонить во все двери подряд. Открыла только заспанная женщина в засаленном желтом халатике с рыжей девочкой на руках. Я сунул удостоверение ей под нос.
– Участковый Никифоров Петр Сергеич, здравия желаю.
Женщина поставила девочку на пол и оперлась на косяк двери. На меня дохнуло перегаром.
– Нина, пойди поиграй с Саней. Что вы хотите?
– Квартира двадцать восемь. Можете описать жильцов?
Женщина заозиралась в коридоре. Я ткнул пальцем себе за спину.
– Вот эта квартира, девушка.
Она пригладила нечесаные волосы.
– Да я поняла. Я вспоминаю. Ходил тут один. Светленький такой. На бабу похож. Дети даже путали пару раз.
– Опишите его, пожалуйста. Во что одет, какого примерно возраста, какого роста.
Женщина задумалась.
– Я его один раз всего видела. Дети чаще. Сын говорил, длинные волосы, то ли седые, то ли совсем светлые. Роста… Не знаю, вашего, наверное. Высокий. Худой до жути. А одет… Я не обратила внимания. Давно дело было. Может, год назад или два. Но помню, что он очень вежливо со мной поздоровался. И назвал так по-диковинному. Мадам, не мадам. Погодите. Как же там… Сеньор, сеньора… Сеньорита, вот! Точно.
Глава 13
Глава 13
Как позвонить по телефону, если у тебя нет голоса?
Я переходила от одной станции метро к другой, сверяясь с картами на больших круглых щитах, и сжимала в кармане записку с номерами. А что бы я сказала? «Дорогая Осенняя Дева, мне дали ваш номер… Да не важно, кто – один тип, который знает, что Хельгу убили, и способен без зазрения совести покалечить человека».
Тёма оказался той еще темной лошадкой. Впрочем, кто знает, как бы я запела, если бы на мне периодически без анестезии выжигали клеймо. Мог ли он убить Хельгу? Я вспомнила черные провалы вместо глаз. Может, и мог, если застал ее врасплох. Но зачем выкалывать ей глаза? А главное, зачем ему это вообще? В отместку за пса? Столько лет прошло. Почему именно сейчас?
Вопросов было больше, чем ответов. Я в очередной раз бросила взгляд на небо. Оно висело совсем низко, угрожая задеть макушку темно-сизыми тучами. Дождь так и не начался. Вокруг было удивительно тихо для середины буднего дня. Люди по-прежнему сновали по улицам, что-то быстро говорили в прижатые ко рту трубки, не глядя набирали сообщения…
Я остановилась. Вот что значит на три года выпасть из реальности. Я забыла, что кроме звонков существуют эсэмэски.
Приземлившись на ближайшую лавочку под сенью куцей березки, я достала телефон. Один пропущенный от мамы. Ей тоже надо написать. Но это потом.
Я набрала сообщение, с непривычки промахиваясь по крошечным клавишам на экране. Надо будет купить аппарат посовременнее. Потом, когда все закончится.
И если я останусь в живых.
«Дорогая Дарина». Нет. «Уважаемая Осенняя Дева». Даже Антон бы так не написал. Я напечатала: «Здравствуйте. Ваш номер дал мне Артем. Мы можем увидеться?», вбила номер, нажала «отправить» и перевернула бумажку.
Пальцы сами набрали:
«Ты в порядке?»
«Отправить».
Рядом со мной приземлился тинейджер с дредами вместо волос. На голове здоровые беспроводные наушники, в руках телефон. Ничего себе, какие тонкие уже выпустили. Кеды, рваные джинсы, клетчатая рубашка. Я смотрю, нынче носить целые вещи – сродни преступлению.
Парень мельком глянул на мой допотопный телефон, старую кофту и поднял бровь. Надо как-нибудь заглянуть в магазин…
«Конечно, приходи», – пиликнула эсэмэска.
Я вытаращилась на телефон. Куда приходить?
Словно в ответ на экране зажглось новое сообщение:
«Найди старое дерево с желтыми листьями, обними ствол и подумай о том, зачем хочешь прийти».
Видно, что-то происходило у меня с лицом, потому что парень рядом вопросительно обернулся. Я качнула головой – «ничего». Просто очередная сказочная история. Ничего особенного. Сунула телефон в задний карман и поднялась. Листья на березке над лавкой уже успели пожелтеть от жары. Чувствуя себя идиоткой, я прикоснулась ладонью к шершавому стволу. Парень с интересом наблюдал за мной. Да, я сумасшедшая, можно не пялиться.
Как там было? Зачем я хочу к ней прийти? Чтобы оживить Сметану. Я закрыла глаза и представила себе черную шерстку и лапки-носочки с мягкими розовыми подушечками. Кошка вообще не виновата. И Антон не виноват. И Ваня.
Снова пиликнул телефон. Я не глядя выудила его из кармана и поднесла к глазам.
«Не переживай за меня, Вера:) Как ты?»
Вдруг я заметила за белым изогнутым стволом сверкающую вывеску «Осенняя Дева». Вывеска венчала фасад здания, больше похожего на лесной бревенчатый домик. Под «Осенней Девой» квадратными буквами значилось «Ателье».
Боясь, что видение исчезнет, я поспешила к домику. Не верилось, что в таком есть отопление или водопровод. От волнения я привычным жестом вцепилась в кольцо на безымянном пальце. Только не отдаляйся. Мне правда очень нужна твоя помощь.
Вокруг продолжали сновать люди, разрастался привычный гул города, но у самого домика звуки словно умерли. Я прижала раскрытую ладонь к массивному бревну, и только тогда позволила себе оглянуться. Парень с наушниками глазел на меня уже в открытую и выглядел до того сбитым с толку, что сомнений не было: он домика не видит.
Я постучала в низко посаженную дверь. Та открылась почти сразу, и, не веря в то, что делаю, я шагнула внутрь.
* * *
Внутри домик Осенней Девы оказался таким же маленьким, каким выглядел снаружи. В темных сенях повсюду висели пахучие веники трав. Окон не было, из-под потолка лился приглушенный серый свет. Мне было до странного уютно, словно кто-то укрыл тело и душу мягким одеялом.
В стене напротив распахнулась дверь, и на пороге показалась невысокая рыжеволосая женщина. Льняное платье в пол полностью скрывало ее фигуру, через плечо свесилась медная коса. В царящем полумраке я не могла разглядеть ее лица, но, кажется, по возрасту она была ровесницей моей мамы.
– Это тебе нужна помощь с кошкой? – спросила женщина и шагнула в полоску света.
Морщинки рассыпались у ее глаз, виски впустили седину, но она по-прежнему была красива той благородной красотой, которая не исчезает с годами.
Я коснулась горла и сложила ребра ладоней крест-накрест.
– Ничего, что без голоса, – мягко сказала Осенняя Дева. – Главное я уже услышала. Заходи. Помогу, чем смогу.
Я вошла за ней, не зная, куда деть руки. Комната за сенями была просторная и светлая. Окна с толстыми стеклами пропускали солнечный свет, дробя его на множество лучиков. Низкая кровать на массивных ножках в углу была застелена красным шерстяным одеялом. Рядом пристроилась колченогая табуретка. У одного окна стоял стол с шитьем, у другого под самым потолком висели ароматные веники, какие-то подвески, амулеты. Я пригляделась: большей частью керамика – колокольчики, звездочки, человечки. У стола разместился кухонный уголок: газовые конфорки, чайник, разделочная доска и хлеб с ножом.
Слава богу – эта чудесная женщина хотя бы ест.
– Садись, – пригласила она.
Я села. Стул оказался удивительно удобным, словно тот, кто его сделал, знал мое тело лучше меня самой. На массивной столешнице лежали разложенные по цвету кусочки ткани, мотки ниток, бархатная подушечка с иголками, ножницы с тонкими черными дужками и пара наперстков.
Дарина подошла к кухонному уголку, чиркнула спичкой, зажигая газовую конфорку, поставила алюминиевый чайник на плиту и задумчиво оглядела связки трав. Сняла несколько, растерла в пальцах и, удовлетворенно кивнув, высыпала сбор в белые эмалированные кружки.
– Ты новая Зима, – сказала она, не поворачиваясь. – От тебя пахнет стужей. Значит, твоя сила уже проснулась.
Дарина украдкой наблюдала за мной, грея руки у медленно закипающего чайника. Потом порылась в плетеной корзине в углу и достала плоское серебряное блюдо.
– Не волнуйся: голос к тебе вернется, – пообещала она. – Когда ты будешь меньше всего ждать. А пока вот. Подумай о том, что хочешь сказать, и прикоснись к нему.
Она поставила блюдо на стол передо мной, и я осторожно потрогала пальцем острый край. Если это то, что я думаю, к нему должно прилагаться катящееся яблочко. Но яблочка не было. В блестящей поверхности отражался только деревянный потолок.