– Ты не одна, – повторил он.
Слезы кончились так же резко, как полились. Я медленно повернула лицо к Тёме. Несколько колец в ухе. Еле заметные следы от подростковых прыщей. Аккуратные полные губы, наверняка мягкие и нежные. Эдгар впивался в меня, как зверь, губы вечно немели от его поцелуев, а на плечах после его хватки оставались синяки.
Но это был он.
– Я скучал, Вера, – тихо произнес Тёма чужим голосом, и меня прошиб пот.
Наконец-то.
– Руки убрал, – раздалось сверху.
У калитки стоял Антон. Дождь заливал ему глаза и брови, но не мешал целиться из пистолета в человека за моей спиной.
Он мне все испортит!
– Ты все-таки пришел, – одобрительно произнес Тёма, и тягучий мед вернулся в его голос. – Так даже лучше.
Он обхватил меня на талию, и в то же мгновение мир выключился.
Глава 20
Глава 20
Я открыл глаза. Тело затекло, запястья были стянуты за спиной. Ноги перемотаны скотчем на коленях и лодыжках. Какого хрена?..
Я напряг мышцы. Видимо, на руках тоже был скотч – они вообще не двигались. Попробовал осмотреться. Комната небольшая, метров восемь. Не видно ни окон, ни дверей, но откуда-то сверху просачивался ровный дневной свет. Пол подо мной был ледяной – похоже на бетон. Из углов тянуло сыростью. Что это вообще? Подвал? Тогда откуда свет?
Последнее, что помню, – Вера, лежащая на могиле, и Тёма, обнимающий ее со спины.
– Очнулся, – пробормотал трескучий голос в метре от меня.
Я осторожно повернул голову. Рядом в такой же позе – руки за спиной, лодыжки связаны спереди – сидел Лестер. Выглядел он хуже, чем в первое наше знакомство – слепые глаза выцвели до белизны, три волосины, оставшиеся от роскошной шевелюры, упали на лицо, плечевые суставы под тканью льняной рубашки вывернуты так, как у здорового человека никогда не получится.
У меня самого мышцы уже начинало тянуть от неменяющейся позы.
– Где Вера? – спросил я.
– Тут где-то, – раздраженно отозвался Лестер. – Я слышал, как он с ней говорил.
– Кто?
Он нетерпеливо вздохнул.
– Мадонна, ты совсем тупой, что ли?
За моей спиной послышались шаги. Вкрадчивый до тошноты голос произнес:
– А вот и ты.
Тёма обошел меня и опустился на корточки. Черная рубашка на нем даже не помялась, волосы были сухие, в нездорово блестящих глазах отражалось радостное предвкушение, как у маленького ребенка перед новой игрушкой.
– Сученыш! – Я дернул руками, хотя прекрасно знал, что скотч ничем не расцепишь. Быстро скосил глаза на кобуру – пусто.
– Увязался за нами, представляешь. – Тёма посмотрел куда-то поверх меня. – Но так даже лучше.
Новые шаги, на этот раз мягкие и упругие, как у кошки. В поле моего зрения шагнула Вера. Хоть она выглядела реальной: волосы влажные после дождя, на рубашке пятна земли. Глаза у нее были спокойные, движения – плавные, как на отдыхе. Что он ей дал?
Я попытался поймать ее взгляд, но Вера смотрела только на Тёму – да так, как я давно не видел, чтобы кто-то смотрел.
– Я убью тебя, – пообещал я.
– Попробуй.
Что-то мелькнуло в его лице – это выражение я помнил у некоторых сослуживцев, когда те готовились к бою. Жажда крови. И страдания.
– Да что вы за люди такие, – жалобно затянул Лестер. – Я еще понимаю, охранника связать, но я-то тебе зачем? У меня руки затекли! Вера, скажи ему!
Вера легонько тронула Тёму за плечо и показала раскрытый блокнот. Плохо дело, раз она пишет, а не раскрашивает стены своими фантазиями.
Тёма едва взглянул на написанное.
– Зачем они здесь? Ты же видела, Тоха сам увязался. А Лестер… Теперь он, пожалуй, не понадобится. Я отпущу его. Позже. Присядь. – Он галантно взмахнул рукой, и у противоположной стены возник синий кожаный диван – один в один как из Юлиной студии.
Лестер у меня под боком беспокойно заерзал.
– Что он сделал?
– Создал диван, – тихо ответил я.
Вера стянула с ног кроссовки и как ни в чем не бывало забралась на него.
– Это моя сила! – возмущенно выдохнул Лестер. – Он забрал ее! Маленький воришка!
Не ровен час этот недоносок еще и силу Зимней Девы присвоит.
– Зачем ты убил Хельгу? – спросил я.
Пусть лучше говорит со мной, чем с Верой. Но где там – Тёма демонстративно повернулся к ней.
– Ты не против, если я закурю?
Вера мотнула головой, и он вытащил из кармана пачку сигарет. Огонь на кончике сигареты возник из воздуха – зажигалка не понадобилась.
– Давно пора было прекращать эту галиматью с Девами, – затянувшись, заговорил Тёма. – Какое-то прямо проклятье – постоянно на них натыкаться. В детстве я отказался пойти со старушкой, и та заморозила моего пса. Тренер с соревнований оказалась ожившей Страстью…
В ушах зашумело. Хельга его знала – вот почему открыла без вопросов. Но как он с ней справился? Быть такого не может, чтобы Тёма был сильнее ее. Если его мать – Осенняя Дева, то кто отец – Бог Ра?
– …вырос и решил вернуть долг, – продолжал Тёма. – И заодно проверить, что будет, если убить одну из вас и не позволить передать силу. Но Хельга улизнула. Она, наверное, умерла у тебя дома?
Вера кивнула. Точно он чем-то ее накачал.
Тёма склонился к ней и с нежностью провел пальцем по запястью.
– Это все не важно, – ласково сказал он, и на секунду я подумал, что они сейчас поцелуются. – Ты теперь со мной. Скажи, у тебя еще осталось немного силы?
Вера, на секунду прислушавшись к чему-то в себе, снова кивнула.
– Я знаю, как их истратить. Если только ты не хочешь снова делать мне больно.
Она виновато коснулась его руки – хвост дракона пересекал свежий шрам, который я сразу узнал. Откуда?..
Тут картинка постепенно сложилась. Пока я пытался защитить ее, она сама пришла к нему и отдала свою силу. Добровольно.
Тёма выпустил колечко дыма и указал головой в мою сторону.
– Разморозь его сердце.
Пульс у меня зачастил, как у пойманного кролика. Вера подняла на меня пустые глаза. Высохшие слезы оставили едва заметные дорожки на впалых щеках.
Я облизал губы.
– Не делай этого.
Мгновение она медлила. Потом поднялась и как была, босиком, бесшумно двинулась ко мне. Сердце колотилось уже в горле.
Между лопатками легла маленькая ладонь. Гребаные погодные тетки. Зачем Хельга оставила меня с девчонкой, которая в конце концов лишит меня самого важного?
Прохлада пропитывала футболку, как если бы кто-то прижал к спине кубик льда. Как назло, в голову лезло все, что я пытался выдрать из памяти. Мама обнимает меня слабыми руками и просит присмотреть за Ванькой. Товарищ с простреленным бедром умоляет передать весточку сестре. Катя сидит у окна и ласково говорит, что мечтает о малыше. Потом – ее серое лицо в гробу и заключение патологоанатома «срок беременности три недели».
Сначала я ничего не чувствовал. Потом щелк, и внутри как кран приоткрыли. Боль хлынула в сознание. Дыхание перехватило, в мыслях билось одно –
Тёма легонько хлопнул в ладоши.
– Совсем другое дело! Посмотри на его лицо. А? То, что надо. А теперь позволь пригласить тебя… занять место в первом ряду.
Вера вернулась на диван, снова забралась на него с ногами и замерла в ожидании. Лестер рядом со мной что-то бормотал про Мадонну.
– Юля отвернулась от меня, когда узнала правду, – начал Тёма. Я слушал вполуха, уверенный, что сердце у меня вот-вот остановится. Пульс улетел в стратосферу. Слова звучали в воздухе, но смысл их от меня ускользал. – Я ожидал этого, но все равно решил проверить… Она понятия не имеет, что такое настоящая любовь. Ты – совсем другое дело. Ты пошла за своим парнем. Доказала, что способна… Я тебе верю. Правда. Но хочу, чтобы ты кое-что увидела.
Сквозь шум в ушах я различил размеренные шаги. На плечо опустилась жесткая ладонь. Сердце как будто прокручивали через мясорубку. Сученыш. Пусть уже кончает. Долго я все равно не протяну.
– Можешь смотреть на свою дорогую Веру, пока я тобой занимаюсь, – шепнул голос над ухом. – Забавно было наблюдать, как стальной телохранитель Хельги сохнет по новой девочке. Ну-ну, не дергайся… Пусть тебя утешает, что твоя тушка послужит чьему-то счастью.
Рука с тлеющей сигаретой зажала шею, в левое ухо что-то воткнулось. В мозгу вспыхнула горячая боль, будто кто-то просунул раскаленную проволоку прямо в мозг.
– Сука! – вскрикнул я.
Тут же все звуки с той стороны прекратились. По шее побежали горячие струи. Запахло кровью.
Тёма склонился к здоровому уху.
– Я сказал, не дергайся. Ты же не хочешь совсем оглохнуть. Левым все равно слышать уже не будешь…
Привычка взяла свое. Я дождался, пока его дыхание шевельнет волосы на затылке, и с размаху дернул головой назад.
– Нет! – испуганно крикнул кто-то. Вера держалась за горло и смотрела на меня округлившимися глазами.
– Одумалась, – с облегчением выдохнул Лестер.
Я и сам неожиданно для себя испытал облегчение.
Но тут же крепкие пальцы с запахом табака предостерегающе легли мне на горло. Вера медленно пошла к нам, не отрывая от меня гневного взгляда.
– Ты, – хрипло припечатала она и ткнула в меня пальцем. – Не смей поднимать руку на Тёму.
Чего?
Лестер тихонько вздохнул.
– Откуда у тебя голос? – настороженно спросил Тёма.
– Не знаю. – Вера дотронулась до горла. Голос ее все еще звучал сипло, как после долгой простуды. – Но это не волшебство. Он мой.
Боль заслонила все вокруг. Левая сторона лица пылала. В груди разливалась лава.