– Сообщите, когда будете готовы сделать заказ, – приветливо сказал он.

– Я готова. То есть… у меня есть вопросы.

Густые черные брови дрогнули.

– Я так понимаю, не про кофе.

– Не про кофе.

Я завороженно наблюдала за туманными всполохами в его зрачках. Неужели никто этого не замечает? Никто не смотрит ему в глаза?

– И ты думаешь, я на них отвечу? – мягко уточнил Смотрящий.

Чем дольше он улыбался, тем отчетливее у меня было ощущение, что я говорю с куклой-роботом, которая по чьему-то указу растянула губы и никак не может их сомкнуть.

– Я должна тебе что-то взамен?

Ребенок на руках у матери захныкал, и Смотрящий обернулся в их сторону. Сверкнула одинокая сережка-капелька в ухе, изогнулся большой рот, и ребенок замолчал.

Смотрящий сложил на груди мощные руки, и бицепсы размером с плафоны люстры над нами напряглись.

– Люди так боятся друг друга, – задумчиво произнес он, – что пытаются спрятаться за правилами вроде «ты мне – я тебе». Но это так не работает.

Я открыла меню. Картинок в нем не было, цены показались до смешного низкими. Хоть кофе-то у них настоящий?

– А как это работает?

– Это и есть твой вопрос? – Смотрящий подмигнул мне. Я вернула ему прямой взгляд и закрыла меню.

– Мне капучино с двойной пенкой, пожалуйста.

Он ухмыльнулся:

– Ваш заказ принят.

И ушел.

Пока его не было, я успела пожалеть о своем визите. Все равно он ничего не расскажет. Но вернувшись и поставив передо мной черное блюдце с такой же маленькой черной чашкой, Смотрящий вдруг заявил: