К ним уже спешили кромешники, вальяжно шагал по проходу Фролов, словно пленение гастролеров было его личной заслугой.

Бах умолк, точно незримый клавишник решил попить кофе, прервав репетицию.

Я повернулась к Фролову, все еще сжимая скрипку в руке, и вымученно улыбнулась:

– Против лома нет приема, господин командор. Пред Бахом все пусто и суетно…

Часть X Исподняя кровь

Часть X

Исподняя кровь

1

Машина петляла по центру столицы, простаивала на светофорах, словила с десяток локальных пробок. Я порывалась идти пешком, хоть к «Ленинградской», хоть в парк «Сокольники», прямо в концертном платье и с черным кофром через плечо, но Юэ Лун вызвал такси.

Пришлось назвать адрес: Песчаный переулок. Почему-то ехать в гостиницу в сопровождении Юэ Луна категорически не хотелось. Все равно нужно вещи забрать: нормальные повседневные платья, украшения, разные мелочи, коллекцию нот, безделушки, оставшиеся от мамы…

Юэ Лун сидел рядом, смотрел в окно и виновато молчал. Пару раз тянулся взять меня за руку, но я спрятала ладони под мышки, будто мерзла и никак не могла согреться, и Китаец оставил попытки сблизиться.

Удивительное дело: таксист ехал молча, даже радио выключил от греха. Очевидно, чувствовал напряг, сконцентрированный на заднем сиденье. Что до музыки – она раздражала, как прикосновение к обгоревшей коже.

– Не сердись, – вновь попробовал подступиться Китаец. – Я не мог тебе все рассказать. Я же не знал, что ты из Бюро!

Объяснять, что я не из Бюро, было как минимум глупо. Плакаться, что я устала от лжи, – о, только не в эту жилетку. Мне было тошно до отупения. Не было желания строить версии, проявлять любопытство, укорять, обижаться. Полный пофигизм, запредельный. Хотелось встать под горячий душ, чтобы смыть наконец всю мерзость, в которую меня окунули. Молодец, сходила на концерт развеяться!

Снова вспомнились тела на полу и в креслах концертного зала. Разбитые инструменты на сцене. Израненные гастролеры, в едином порыве вскинувшие руки и выпившие что-то из плоских бутылочек. Будто подчиняясь приказу извне…

Разругавшиеся чуть ли не до мордобоя командор Фролов и Юэ Лун тотчас забыли про распри и с матюгами кинулись к сцене, а там лишь с прощальным звоном падали возле стульев маски из чеканного серебра…

Второе коллективное устранение, совершенное на моих глазах.

– Кто такой пастырь? – спросила я, припомнив, как Юэ Лун с традиционным поклоном протягивал Фролову жетон. Или верительную бирку? Запуталась. В общем, нечто со странным названием «пайцза», красивую бляху из бронзы, размером с ладонь ребенка, в виде щита с резными краями, украшенного сердоликом. Инкрустация поражала деталями: красно-розовый цветок ликориса, растущий из вспененной желтой воды, собранной из светлого янтаря. Еще там была лента с девизом, не иначе, такая же муть, что и в гербе агентства.