И все же Долли была жива, каким-то чудом, энергией башни! Она еще смотрела на мир, пыталась дышать, скребла пальцами землю.

Я хотела побежать к ней, укрыть. Многие хотели, но остались на месте, тратя бесценные секунды впустую. Потому что над телом Долли склонился Григ, безумный, опасный, настоящий дьявол, покинувший ад. Торс оголен и изранен, черные перья укрыли Кудринку, будто причудливый плащ. Григ даже не смотрел в нашу сторону, сосредоточившись на лице жертвы, впитывая последний вздох, последний взгляд, полный боли и отчаянной мольбы о смерти.

Я слышала, как крики жильцов, гибнущих в ловушке мертвого дома, подпитывают Грига, придают ему силы, он наслаждается их звучанием как самым желанным концертом. Я видела, что руки его – сильные, тонкие пальцы – все еще находятся внутри тела Долли, в рваной ране, хлещущей лиловой кровью, там, где недавно страдало сердце.

Он, как маньяк-патологоанатом, вскрыл интересное тело и теперь вынимал орган за органом, раскладывая их на земле. Он упивался агонией Пятой, слизывал с губ брызги крови, будто пряный коктейль. Дегустировал смерть со-здания.

Монстр во плоти, исчадие ада, образ, который мне не развидеть.

Наконец поднял голову, осмотрелся, прислушался к нарастающей дрожи, к кипучему протесту плененной реки, к звонким трещинам по телу здания. Встретился со мной фанатичным взглядом – ни капли раскаяния, только вызов: правилам, законам, самому себе, тщетно пытавшемуся жить нормально.

Увы, нет чудес, только чудовища!

И не нам переписывать ноты жизни.

Григ улыбнулся жутким оскалом, перевел взгляд на Долли и кратким движением острых, как бритва, когтей перерезал горло Пятой сестре, заставляя умолкнуть навеки.

Сразу все стихло, растеряло накал, обернулось вокруг сознания ватой, пропитанной хлороформом. Успокоилась река, устояла башня, перестала трястись в припадке земля.

Смерть Кудринки, словно желанная жертва, отменила близкую катастрофу.

Григ взмахнул крыльями, срываясь вверх, в самые черные тучи над башней. Мелькнул хвост дракона, раздался рык – и оттуда, из мрачных высот, упал шпиль, накрывая Долли звездой. Настала оглушающая тишина.

Через миг-другой она взорвалась, сменилась сиренами скорых, пожарных, бесконечных машин полиции. Но мне было уже все равно.

Сил хватило, чтоб погладить котов, возвращая тварям прежнюю форму. Я упала на Райта, и мы понеслись. От руин, от мертвого тела Кудринки, прочь от страшного выбора Грига. От всей этой мистики, боли и ужаса, въевшихся в разбитое сердце серебром пятиконечной звезды.

Кода

Кода

Я ехала в обнимку со скрипкой в душном моторном вагоне. Но мне казалось, что здесь теплее, и не хотелось двигаться с места.