Однако цена была чудовищной. Каждая сожжённая прожилка отзывалась взрывом агонии в голове. Я кусал губы до крови, но тело не слушалось. Мышцы сводило так сильно, что, казалось, кости вот-вот треснут.
И вдруг — тишина.
Боль оборвалась разом, как натянутая струна. Я лежал, обессиленный, и хрипло дышал. Пот стекал с лица целыми ручьями, рубашка насквозь промокла. Красавчик ткнулся холодным носиком в шею, проверяя, жив ли я.
Медленно поднял голову и посмотрел на плечо. Кожа была красной, воспалённой, но чистой. Ни единой чёрной прожилки. Только живая человеческая плоть, горячая от пережитого испытания.
А следом я полез за иглой — рану нужно зашить, обработать ещё раз и туго забинтовать всё это полоской ткани.
* * *
Я сидел у догорающего костра, подбрасывая в него сухие ветки. Пламя слабо освещало стены пещеры, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. В груди тянуло, дыхание всё ещё давалось тяжело, но огнежар сделал своё дело. Впрочем, силы ещё не вернулись.
Красавчик дремал у меня на груди, изредка вздрагивая во сне. Его тёплое тельце едва заметно поднималось и опускалось в такт дыханию. После всего пережитого зверёк был измотан не меньше моего.
Вдруг в груди что-то шевельнулось.
Ответ пришёл не словами, а ощущением. Беспокойство, желание быть рядом, необходимость убедиться, что с хозяином всё в порядке.
Я усмехнулся, несмотря на усталость. Даже раненая, она всё ещё думала обо мне.
— Ладно, — прошептал вслух. — Выходи.
Потоковое ядро откликнулось, и Афина материализовалась рядом с костром в потоке золотистых искр. Она сразу же подошла ко мне, принюхалась и тихо заурчала — низко, обеспокоенно.
Я протянул руку, чтобы погладить её по голове, и заметил, что раны затянулись. Не полностью — на боку всё ещё виднелась розовая полоска молодой кожи, а на лапе оставались следы от когтей, но кровотечение остановилось. Духовное тело действительно ускоряло заживление, а «невероятная мускулатура» каким-то образом не позволила яду проникнуть в рану.
— Хорошая девочка, — похвалил, проводя пальцами по её шерсти. — Как ты? Болит ещё?
Афина прижалась мордой к моей ладони и тихо мурлыкнула. Боль была, но терпимая. Она больше переживала за меня, чем за себя.
Достал из рюкзака остатки дикого клыкокорня. Листья слегка привяли, но магические свойства сохранились — они всё ещё слабо переливались серебристым светом. Растёр несколько листьев между пальцами и протянул Афине.
— На, съешь. Ты же любишь.
Кошка осторожно понюхала траву, затем аккуратно слизнула её с моей ладони. Её шерсть сразу же заблестела ярче.
Пока она ела, я достал из аптечки остатки мякотника и кровника. Растёр травы в кашицу и нанёс на её раны свежий слой лекарства. Афина терпеливо переносила процедуру, лишь изредка поёживаясь, когда касался особенно чувствительных мест.
— Извини, что больно, маленькая, — пробормотал я, обрабатывая царапину на лапе. — Завтра будет лучше.
Но в середине процедуры руки начали дрожать от слабости. Зрение поплыло, голова закружилась. Последствия отравления всё ещё давали о себе знать.
Афина сразу же это почувствовала. Она подошла ближе и осторожно ткнулась мордой мне в бок, словно проверяя, в порядке ли я. А потом вдруг… легла рядом со мной и перевернулась на спину, подставив живот.
Я застыл, уставившись на неё. За всё время нашего знакомства Афина ни разу не демонстрировала такого доверия. Подставить живот — это высшая степень уязвимости для хищника. Это жест, который делают только с теми, кому доверяют безоговорочно.
— Ого, девочка, ты чего это… — выдохнул я.
Она посмотрела на меня жёлтыми глазами, полными беспокойства, и тихо мяукнула. Не рыкнула, не зарычала — мяукнула, как обычная домашняя кошка, которая просит ласки.
Я осторожно коснулся живота. Мех был мягким, тёплым. Афина прикрыла глаза и замурлыкала — громко, успокаивающе, словно пыталась утешить меня своим урчанием.
— Да уж, ха-ха, — хрипло рассмеялся я. — Если даже ты так себя ведёшь, значит, мои дела действительно плохи.
Она повернула голову и внимательно посмотрела на меня. В её взгляде читалось понимание. Похоже видела моё состояние, чувствовала заразу и пыталась по-своему поддержать.
Почесал её за ухом, и хищница ещё громче замурлыкала, подставляя голову под руку. Её урчание наполняло пещеру тёплым, уютным звуком, немного успокаивая натянутые нервы.
— Спасибо, подруга.
Красавчик проснулся от звука и сонно поднял голову. Увидев, что Афина лежит рядом, зверёк слез с моей груди и осторожно подошёл к ней. К моему удивлению, кошка позволила устроиться у неё на боку и даже начала его вылизывать, как котёнка.
Я смотрел на эту картину и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Они заботились друг о друге.
Веки вдруг стали тяжёлыми, мысли путались. Огнежар изгнал заразу, но организм всё ещё восстанавливался после отравления.
— Караульте, — пробормотал, ложась на бок. — А я немного отдохну…
Очнулся уже глубокой ночью от холода.
Костёр догорел, в пещере царила почти полная темнота.
Попытался сесть и с облегчением обнаружил, что боль в груди почти ушла. Осталась лишь тупая, ноющая слабость, словно после тяжёлой болезни. Рана на плече перестала пылать огнём и начала затягиваться. Огнежар действительно спас мне жизнь, а магические травы творили чудеса.
Красавчик сопел у меня на груди, крепко спя. Афина лежала в оговорённом месте — умница. Её уши изредка поворачивались, улавливая звуки ночного леса.
— Как дела, девочка?
Мысленно проверил её состояние через нашу связь. Раны заживали, боль отступала. К утру она будет в гораздо лучшей форме.
Я откинулся на каменную стену и посмотрел в темноту за пределами пещеры.
Охотничий азарт полностью покинул меня. На смену ему пришла холодная, трезвая ярость.
Меня обвели вокруг пальца.
Ветряная рысь не просто переиграла меня — она провела за нос, как новичка. Заставила поверить, что я охотник, а сама всё время была кукловодом. А потом спокойно загнала в ловушку, используя других хищников как инструмент.
Стратег высочайшего класса. Разум, способный планировать на несколько ходов вперёд.
И она почти победила.
Если бы не Огнежар, который отдала Ирма…
Потери были колоссальными. Бесценный реагент потрачен. Я сам едва держусь на ногах. А самое главное — что мои знания егеря в этом мире требуют невероятных изменений. Честно сказать, очень сложно было принять это. Тот факт, что накопленный опыт придётся подстраивать. Это уже работало как рефлекс, мозг сам выдавал мне картинку…
Неверную картинку.
Здесь живут не просто магические звери. В мире Раскола могут встретиться даже создания с разумом, равным человеческому, а то и превосходящим его — это уж точно. И если я хочу выжить в этом мире, мне нужно думать по-другому.
Эта гордая, независимая рысь преподала жестокий урок. Показала, что я всего лишь человек, а она — хозяйка своего леса. Пыталась меня убить — поведение хищника, загнанного в угол, мы были слишком напористы.
Я взглянул на Афину. А ведь моя девочка тоже почти лишила Барута жизни, и это после приручения. Злиться ли мне на дикого хищника? Абсурд, она не человек и действует инстинктами, пусть и сильно развитыми. Но если угомонить эту рысь… Надавить своей волей и приручить — она подчинится, ведь я так уже делал. Под действием знаков Звероловов питомцы становятся верными соратниками.
— Да, это мы к тебе пришли, понимаю. Но не уйду, уж извини, красавица, — тихо прошептал я в темноту.
Где-то вдали прокричала ночная птица, и звук её голоса эхом отозвался в скалах.
Глава 13
Глава 13
Утро встретило меня серым светом, пробивающимся через вход в пещеру. Я проснулся от того, что Красавчик беспокойно ворочался у меня на груди, его крошечные лапки перебирали складки рубашки.
Лихорадка отступила не полностью — в теле всё ещё ощущалась слабость, будто кто-то выкачал половину крови, но жар больше не пылал под кожей. Плечо ныло тупой болью, но это была обычная боль от заживающей раны, а не та огненная агония, что терзала меня ночью.
Я осторожно сел, стараясь не потревожить горностая. Голова слегка закружилась, но устоял. Неплохо.
Афина тут же подошла и обнюхала меня, тихо заурчав. Её состояние удивило — раны затягивались намного быстрее, чем я ожидал.
— Всё было тихо, девочка? — спросил, проводя рукой по её голове.
Она прижалась мордой к моей ладони и тихо мурлыкнула.
Красавчик спрыгнул и подбежал к кошке, приветливо тявкнув. После вчерашней схватки зверёк словно переродился — исчезла та робость, что была раньше.
Забавно, похоже он считает себя моим телохранителем.
Я вдохнул прохладный утренний воздух, пахнущий мокрой землёй и хвоей. В голове постепенно прояснялось, и наконец можно трезво оценить произошедшее.
— Знаете что? Нам опять нужен другой подход.
Афина повернула голову в мою сторону.
— Я пытался навязать этому миру свои правила, — продолжил, больше размышляя вслух, чем разговаривая с питомцами. — Думал, что знаю, как охотиться на любого зверя. А оказалось немного не так, хоть и пытался адаптироваться.
Да, мои навыки пригодились. Без них я бы не выжил в опасной зоне и дня. Но их оказалось недостаточно.
— Против такого противника нужны другие методы, — пробормотал я, проводя пальцами по шерсти Красавчика.