Её хвост дёрнулся, а в глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. Но я не отступал.
— Ты умная, знаю, — сказал я мягче, протягивая руку и осторожно поглаживая её по голове. — Но именно поэтому ты должна понимать — сейчас не время. У нас есть неделя, чтобы задачу выполнить.
Кошка некоторое время смотрела на меня, словно взвешивая слова. Затем медленно моргнула и издала негромкое мурлыканье — не покорное, но… согласное. Она понимала.
— Хорошо, — кивнул я, почёсывая её за ухом. — Тогда договорились.
Кошка потёрлась щекой о мою руку, показывая, что принимает условия, а затем неторопливо направилась к полигону. Я проводил её взглядом, чувствуя удовлетворение. Нужно было расставить точки над «и», и я это сделал.
Красавчик подскочил ко мне, обнюхал мешочки с травами и довольно замурлыкал. Видимо, одобрял мою работу.
— Да, парень, — погладил его по спинке и сел на крыльцо. — Нам ещё многое предстоит.
А мои мысли невольно возвращались к прошлой ночи — к встрече с Григором.
Глава 2
Глава 2
Я стоял посреди ночной поляны, чувствуя себя зайцем в волчьей стае. Не возраст или обстоятельства давили на меня — а та первобытная мощь, что исходила от этих двоих. Она заставляла каждую клетку тела помнить, кто здесь хищник, а кто добыча.
Адреналин бурлил в крови, ноги едва заметно дрожали. Рука автоматом выхватила нож, хотя понимал — против такой силы мне противопоставить нечего.
Григор держал мою кошку одной рукой, словно котёнка. Огромная ладонь полностью обхватывала её шею — не жестоко, но неумолимо. Ядозуб, способный разорвать волка, лежал смирно, будто вся ярость испарилась от одного прикосновения великана.
А рядом с ним расположился зверь, от которого перехватывало дыхание.
Медведь Алой Кости воплощал чистую магию. Даже лёжа, возвышался до моего пояса. Лапы размером с мою голову, когти — чёрные изогнутые кинжалы, способные распороть дерево одним ударом. По шерсти перекатывались волны багрового света, словно внутри горел огонь.
Костяные наросты на голове поражали больше всего. Алые, будто выкованные из раскалённого металла, они образовывали корону. Каждый пульсировал слабым светом, как угли в кузнечном горне. Жёлтые глаза смотрели с холодным любопытством хищника, знающего себе цену.
И при этом на шее красовалась красная спираль приручения — точно такая же, как у моих питомцев.
Григор молча изучал моё лицо, серые глаза словно сверяли его с воспоминанием. Затем взгляд скользнул на руки, на красные татуировки, пульсирующие в ответ на эмоции.
— Отпусти мою кошку, — хмуро сказал я.
Что-то изменилось в выражении. Суровость не исчезла, но появилось нечто другое — понимание? Узнавание?
— Так… — протянул он задумчиво, ослабляя хватку. — Зверолов, говоришь… Значит, ты Сашкин сын.
— Да, — ответил осторожно. — Мой отец был Звероловом.
— А что тут делаешь?
— Живу.
— Да? Интересно.
Григор полностью отпустил кошку. Она перевернулась на лапы с кошачьей грацией, встряхнулась и отступила ко мне. Агрессии в позе больше не читалось — просто села рядом, жёлтые глаза настороженно следили за великаном.
— Э-э-э-э-э-эх Са́нька… — неожиданно громко произнёс Григор. — Хороший был мужик. Талантливый приручитель. Всё норовил обогнать меня. Не враждовали мы — соревновались. Кто лучшего зверя поймает, кто дальше в опасную зону сунется. На равных были…
Я медленно убрал нож, который Григор словно и не заметил. Впервые, с момента пробуждения в этом теле, незнакомый человек отзывался об отце Макса добрыми словами. Вряд ли этот отшельник пришёл сюда по мою душу. Но его зверь…
Медведь зевнул, демонстрируя зубы размером с кулак, но угрозы в позе не было. Раз хозяин успокоился — и ему незачем напрягаться.
— Значит ты — Максим. Сильным был твой папашка, — усмехнулся Григор без издёвки. — У него были большие перспективы.
— Ефим говорил, что отца разодрала Медведица Алой Кости… — задумчиво протянул я, глядя на питомца Григора. Но передо мной был самец.
— Отец твой давно погиб, — рыкнул Григор. — А этого я недавно приручил, и так глубоко в лесу, куда твой отец тогда даже не заходил. Но зашёл бы, не погибни. Мог бы дойти до королевского двора со своей силой, захоти. Не срослось…
Да уж, не срослось. И подозреваю, из-за кого именно.
Григор производил впечатление нормального мужика. Суровый, как кремень, говорит прямо. Таким можно доверить спину в глухом лесу.
В окне избы мелькнуло белое пятно — Красавчик высунул мордочку, привлечённый разговором.
Григор заметил горностая и прищурился.
— А это кто у нас? Показался наконец, — пробормотал, поднимая руку.
Красные татуировки вспыхнули ярким светом. Волна силы — не агрессивной, а успокаивающей, тёплой.
Красавчик в окне перестал дёргаться и с любопытством выглянул. Затем, к моему изумлению, выпрыгнул и направился прямо к нам. Не к Григору — ко мне.
На его пути лежал Медведь Алой Кости. Любой нормальный питомец размером с горностая обратился бы в бегство от одного запаха этого чудовища. Но Красавчик, словно ничего не замечая, запрыгнул на широкую спину медведя и пробежал по ней, как по бревну.
Медведь даже ухом не повёл.
— Это… Как так? — выдохнул я.
— Эмоции, парень, — объяснил Григор с усмешкой, опуская руку. — А говоришь — Зверолов. Питомцам нужно передавать правильные эмоции. Твой горностай не чувствует страха, потому что я дал понять — угрозы нет.
Красавчик добрался до плеча и устроился там, довольно помахивая хвостом.
— Ты ещё огрызок, конечно, — добавил Григор, окидывая оценивающим взглядом. — Но горностай ухоженный, это видно. И кошка эта… — посмотрел на питомца с нескрываемым уважением. — Полосатых ядозубов приручить крайне сложно. Гордые твари, своенравные. То, что она тебя почти слушается и при этом стала такой здоровой… Похоже, талант отца передался. Но какой-то другой.
— Григор, — решился спросить то, что мучило больше всего. — Раз уж заговорили об этом… Ты знаешь, что случилось с отцом? Как он умер? Ефим говорил про Медведя Алой Кости, но…
Григор пожал плечами, лицо стало непроницаемым.
— Не знаю. Меня к тому времени здесь уже не было.
— Точно, тебя изгнали… За что?
Глаза великана сузились. Температура воздуха словно упала на несколько градусов.
— Не обязан отвечать на такие вопросы, — процедил холодно. — То, что ты Сашкин сын, не делает нас друзьями.
Медведь, почувствовав изменение настроения хозяина, поднял массивную голову и посмотрел на меня — без агрессии, скорее с любопытством. Затем, решив, что угрозы не представляю, растянулся на земле, положив голову на лапы.
Что ж, пожалуй, свой лимит вопросов я исчерпал. У каждого есть темы, о которых он не готов говорить, и я это понимал. Но проблема никуда не исчезла — неделя на заработок золотого, и время неумолимо движется вперёд. Раз он знал отца… Возможно, совет даст дельный.
— Послушай, — решился я, — раз ты приручитель и знал отца… У меня серьёзная проблема.
Великан поднял бровь, молча ожидая продолжения.
— Мне срочно нужен один золотой. Думаю, отправиться в опасную зону, поймать ценного питомца.
— Ха! — хмыкнул Григор. — Нет уж, парень. Хочешь совет — выкладывай всё начистоту.
Стиснул зубы. Ладно, на кону стоит слишком много.
— Ефим подстроил так, что к матери явился сборщик налогов гораздо раньше срока. Требует золотой за неделю, иначе мать угодит на каторгу, а хозяйство конфискуют.
Григор презрительно сплюнул.
— Старая крыса, — процедил он сквозь зубы. — В его духе. Бить по самому болезненному месту.
— Ты не удивлён, — заметил я.
— Чему удивляться? Ефим всегда был мелочной, завистливой дрянью.
— Он хорошо контролирует деревню.
— Ха, этот старый недотёпа убедит собаку отказаться от мяса! — отшельник с силой ударил кулаком по ладони. — А Ольгу жаль — хорошая женщина. Ладно, разберёшься, если силы наберёшься.
Кхм, а это как-то странно.
— Судя по всему у тебя с ним своя история? Интересно, ты ведь уже обладаешь достаточной силой.
— Много ты понимаешь, — пробормотал отшельник. — Есть более важные вещи, чем разбираться со слабаком. Сам и разберёшься, если хоть что-то из себя представляешься. В опасной зоне у нас куда более важные цели, малец.
— У «нас»?
— Мы… — начал, но тут же осёкся и рявкнул, будто разозлился сам на себя за болтливый язык. — Не твоё дело.
Любопытно. Значит, в опасной зоне обитают и другие люди. Изгнанники? Отшельники? Что вообще происходит⁈ Как много я не знаю⁈
Медведь рядом зевнул, обнажив клыки размером с мой кулак, и снова улёгся. Людские интриги его явно не волновали.
— Лучше вот что послушай, так уж и быть, скажу. Если нужны быстрые деньги, ещё и такие, то путь выбрал верный. Больше никак не заработать. Ценного зверя поймать — единственный шанс для такого молодого Зверолова, — добавил Григор, окидывая меня оценивающим взглядом.
Я напрягся в ожидании. Наконец-то что-то дельное.
— Посоветуешь что-то?
— Чтобы и золотой принёс, и не сдох… — почесал бороду великан. — Ну к стихиям огня, молнии и тени точно рано лезть в такую-то глубь, а вот воздух… Тебе подойдёт ветряная рысь. Обитает в опасной зоне, но не так уж далеко. Поджарая такая и длинноногая. Мех серебристо-голубой, развевается постоянно, даже когда ветра нет, ха. Не перепутаешь.