Углубил поиски, аккуратно разделяя слежавшиеся ткани. В центре грудной полости вместо мышечной массы обнаружилась странная пустота, окружённая обуглившимися волокнами.
— Что за чертовщина? — пробормотал, исследуя аномалию.
Красавчик тревожно попискивал, а Афина нервно переминалась с лапы на лапу.
Эрика говорила, что медведь был её экспериментом — попыткой принудительной эволюции. Возможно, её вмешательство изменило не только разум, но и саму физиологию зверя?
Активировал «Обнаружение». Мир потускнел до чёрно-белых оттенков.
В самом центре грудной клетки, где должно было биться сердце, пульсировало тусклое фиолетовое свечение. Слабое, но определённо магическое.
— Вот ты где.
Прекратив использование навыка, осторожно начал расчищать ткани вокруг источника света.
Наконец, пробравшись к центру под остатками сердечной мышцы, обнажил находку.
То, что я извлёк из груди медведя, заставило замереть.
Кристалл. Размером с кулак, тёмно-фиолетовый, почти чёрный, с гранями, неровно поблёскивающими в тусклом свете ущелья. Но не цвет поражал — кристалл пульсировал. Медленно, неритмично, как больное сердце.
По всей поверхности расползались чёрные вены, словно трещины во льду. При каждом пульсе эти прожилки вспыхивали тусклым, болезненным светом. От кристалла исходил проникающий до костей холод.
Поднёс руку ближе и тут же отдёрнул. Через кожу прошла волна… чего-то худшего. Ощущение безысходности, отчаяния, глубокой застарелой тоски.
— Что за чертовщина? — прошептал я.
В тот же миг перед глазами вспыхнули системные надписи:
Кристалл явно был связан с болезнью медведя. Возможно, результат того самого «эксперимента» Эрики. Больной зверь, неудачная эволюция… Логично.
Почему она ушла, бросив своего зверя гнить в ущелье. Возможно, для друида такой силы этот кристалл был просто мусором. Или осколком неудачного опыта, который она предпочла забыть. Зачем ей напоминание о провале? Она же сама говорила, что приходила сюда только для того, чтобы помнить о неудачах. Забрать кристалл означало бы признать ценность того, что она считает ошибкой. А может, в её высокомерии она просто не заметила, что её «мусор» может стать полезным для кого-то другого. Для меня же этот осколок — уж точно некий скрытый потенциал.
Завернул кристалл в тряпку, стараясь не касаться напрямую. Даже через несколько слоёв ткани он покалывал ладонь ледяным холодом. Да, от осколка несло опасностью, но что с того? Возможно, именно эта штука стоит состояние.
Вопрос только один: показывать ли находку Ганусу?
Сначала разберусь, что это вообще такое. Может, понадобится лично мне, да и ценность мне неизвестна. А если что, спрошу, что теряю?
Запихнул свёрток в самую глубину рюкзака, под запасную рубаху и мешочки с травами. Вытер руки о штаны, оставляя тёмные разводы, и поднялся.
Хватит копаться в мёртвых тварях. У меня ещё есть время завершить то, ради чего пришёл в эти проклятые скалы.
Отряхнул руки от грязи и крови, посмотрел на питомцев.
— Всё. Возвращаемся к делу.
Афина побежала к выходу из ущелья, а Красавчик забрался на плечо. Оба явно были не против покинуть это место смерти и болезни. На всякий случай ещё раз окинул окрестности взглядом через навык, потом изучил ущелье сам — ничего полезного на данный момент.
Уже через несколько минут я шёл по знакомой тропе к территории ветряных рысей, мысленно прокручивая план. Разделяй и властвуй. Заставить «актрису» сосредоточиться на Афине, пока с Красавчиком выследим «режиссёра». Звучало просто, но простота обманчива.
— Готовы? — тихо спросил, подходя к границе охотничьих угодий.
Афина потёрлась о ногу, жёлтые глаза горели решимостью. В них не было ни капли сомнения — только холодная готовность к бою. Через связь чувствовал: она в полной боевой форме после дуэли. Стоило признать — кем бы ни была эта Семёрка Друидов, способности одной из них впечатляли.
Красавчик на плече напрягся, маленькое тельце дрожало от предвкушения.
Углубившись на территорию рысей, замедлил шаг и осмотрелся. Горностай соскользнул с плеча, принюхиваясь к воздуху — усики трепетали. Мысленная команда: искать магические следы.
Он метнулся к дальней скале, обнюхивая камни и уже через несколько секунд пискнул возле метки.
Я подошёл ближе и провёл рукой над поверхностью камня. Статический заряд покалывал кожу.
— Молодец, — одобрительно кивнул. — Теперь ищи их самих.
Горностай бесшумно поскакал вперёд. Его обострённые чувства работали на пределе — каждые несколько секунд замирал, принюхивался, прислушивался, затем кивал, указывая направление.
Продвигались медленно, осторожно. Лучше потратить час на правильную подготовку, чем провалить операцию из-за поспешности.
Вскоре Красавчик замер, указав лапкой на высокий уступ слева. Прищурился, вглядываясь в тени между камней. Да, там что-то было. Серебристо-голубое, почти неразличимое на фоне скалы.
Первая рысь. «Актриса» — вижу след от когтей Афины.
Обратился к кошке:
Афина фыркнула — мол, понятно — и напряглась, готовясь к рывку. Её мускулы под полосатой шерстью играли, как стальные тросы.
— Красавчик, — шепнул горностаю, — как только Афина начнёт погоню, ищи вторую. «Режиссёр» должен быть поблизости, наблюдает за происходящим. Они играют с нами, порой специально находятся на виду. Проблем быть не должно.
А вот почему они так поступают… Это обязательно узнаю, как только приручу зверя.
Горностай кивнул, чёрные глазки горели пониманием.
—
Кошка сорвалась с места как молния. Мощные лапы взорвали каменную крошку, она помчалась к уступу, издавая низкий угрожающий рык. Звук эхом разнёсся по скалам, разрывая утреннюю тишину.
Эффект был мгновенным. Рысь на уступе дрогнула, поняв, что обнаружена, и сорвалась с места.
— Прекрасно, — пробормотал, наблюдая, как актриса несётся прочь, а Афина преследует её с демонстративным рыком.
Красавчик уже скакал между камней, улучшенный нюх работал на пределе. Я следовал за ним, стараясь не шуметь.
Рык Афины становился всё дальше. Хорошо — она уводила «актрису» именно туда, куда нужно.
Мы двигались по склону уже несколько минут, следуя по едва заметным следам магического запаха, которые улавливал Красавчик. Горностай периодически останавливался, принюхивался, а затем уверенно вёл меня дальше.
Внезапно он замер, словно вкопанный, и уставился на противоположный склон. Я проследил за его взглядом и увидел там, на высоком камне, едва различимую в утренних тенях фигуру. Вторая рысь. Она сидела неподвижно, наблюдая за погоней внизу, голова поворачивалась, следя за движением Афины. Но самое удивительное — время от времени её глаза вспыхивали синим светом, словно она подавала какие-то сигналы.
— Попалась, — усмехнулся. — Теперь вижу, как ты управляешь подружкой.
Начал осторожное приближение к рыси-режиссёру, используя каждую тень, каждую неровность скал.
Рысь всё ещё сидела на высоком уступе, полностью поглощённая управлением погоней и невероятно далеко от «актрисы». На такой дистанции я бы никогда не заметил! Её мех переливался в утренних лучах, заострённые уши поворачивались, ловя каждый звук издалека. Периодически её глаза вспыхивали, и далеко внизу напарница мгновенно реагировала — то резко сворачивала, уходя от атаки Афины, то неожиданно замедлялась, заставляя мою кошку промахнуться. Хищница была настолько сосредоточена на координации действий напарницы, что не замечала угрозы, подкрадывающейся сзади.
Всё её внимание было сосредоточено на Афине.
— Продолжай, — мысленно приговаривал я, перебираясь от камня к камню. — Следи за Афиной. Не обращай внимания на то, что происходит за спиной.
Красавчик двигался параллельно.
Эхо погони становилось всё дальше. Афина отлично справлялась со своей ролью, уводя «актрису» всё дальше. Её рык время от времени доносился из-за дальних скал — злой, настойчивый, но не слишком близкий. Идеальная имитация неудачной погони.
Рысь-режиссёр на уступе вдруг напряглась. Хвост дёрнулся, уши ещё больше повернулись в сторону шума. Что-то её встревожило. Возможно, начинала понимать — происходит что-то не то.
Времени больше не было.
Я сорвался с места и помчался к основанию уступа. Моё появление было внезапным и шумным — камни покатились из-под ног, ветки хрустнули. Специально не скрывал присутствия.
Рысь обернулась и увидела меня.
На мгновение в серебристых глазах мелькнуло изумление. Она явно не ожидала, что угроза появится именно здесь, именно сейчас.