Омарейл ломала голову: увольнять его она не хотела, найти другую подходящую должность – не могла. Даррит советовал отправить его в гвардейский колледж, там, по его мнению, из него «вышибли бы дурь» дисциплиной.

– С протекцией принцессы его возьмут туда без вопросов, – считал Норт.

Но она не хотела использовать положение, чтобы устроить друга. Отбор в колледж был очень жесткий, и в ряды гвардейцев должны были попадать только те, кто действительно это заслужил. На это Даррит говорил, что она просто ведет себя как наседка с яйцом, предпочитая оставить Мая под своим крылом, чем дать возможность стать мужчиной.

– Ты ошибаешься, я даже не будут объяснять почему, – отвечала Омарейл, понимая, что его слова были чистой правдой.

Однако в один сентябрьский день все переменилось. После долгих выходных, связанных с Праздником Урожая, Май пришел в замок совсем другим. Он шутил, как и прежде, но Омарейл так явно ощутила его эмоции, новые, непохожие на прежние, что испуганно усадила в кресло и заставила рассказать, что случилось. Вглядываясь в его лицо, она заметила перемены: он был бледнее обычного – за лето его кожа успела покрыться ровным бронзовым загаром, а теперь словно потеряла его, – светлые волосы стали заметно длиннее, чем всего неделю назад. И главное – глаза перестали быть столь же безрассудными.

– Ты был у Часовщика? – спросила она серьезно.

Он посмотрел на нее и кивнул. Омарейл охнула:

– Зачем?

– Мне стало любопытно, – пожал он плечами. – Я нашел его лавку и попросил отправить в прошлое. Он сказал, что как раз осталось одно место, уж не знаю, что он имел в виду. И…

Май взглянул на принцессу совсем другим взглядом.

– …я рад, что побывал там. Омарейл, – он подался вперед, переходя на шепот, – раньше я был таким безответственным, таким… бестолковым. Переживал из-за глупостей: карьера Шторм, чемпионат по боксу… Это все так неважно! От нас зависят человеческие жизни! Теперь у тебя лучший младший секретарь, которого ты могла представить, – заверил он.

Омарейл хотела узнать больше, но Май не готов был рассказывать.

Первым делом, которое она доверила ему после этого события, была организация тайной встречи с Белорией. Подгадав момент, когда Сова отправилась на недельный отдых в Клоустен, а Белория прибыл в Астрар на встречу Совета Девяти, Май лично явился к тому в Дом Советов и пригласил на прогулку в Парк Девяти. Там, на скамейке в самом отдаленном уголке, его ждала принцесса. В простом платье и плаще с капюшоном, она походила на обычную горничную, поэтому смогла незаметно покинуть Орделион. Пускай постовые и знали, кто вышел из замка, для горожан это осталось секретом.

– Сначала радуетесь расторжению помолвки, потом организовываете тайные свидания, – иронично заметил Ил, едва узнав в девушке принцессу. – Воистину женщины непредсказуемы.

– Я знала, что вы придумаете что-нибудь в меру язвительное в знак приветствия, – отозвалась Омарейл, жестом предлагая присесть рядом.

Май, приведя Белорию, устроился на широком ограждении неподалеку, болтая ногой и глядя на желтеющую листву. Принцесса и сама не могла не любоваться тем, как ранняя осень постепенно отвоевывала парк у лета.

– Чем обязан? – Ил благодарно кивнул, прижав руку к груди, и опустился на скамью.

Встретившись взглядом с холодными глазами Белории, Омарейл разволновалась, что разговор может пойти не так, как следовало. Тем не менее она проникновенно произнесла:

– Ил, я узнала, что Сова вмешалась в наши с вами планы.

Лицо ее собеседника окаменело.

– И что вы отказались от нашего соглашения из-за нее.

Белория поднял подбородок, глядя на Омарейл из-под опущенных ресниц.

– То решение я принял сам, – в его голосе слышался лед, – и ни Совалии, ни кому-либо еще не под силу заставить меня столь кардинально поменять планы.

Принцесса закусила губу.

– Просто из рассказа я поняла, что вас практически вынудили отойти в сторону, пока не стало поздно.

Она видела, как Белория яростно стиснул кулаки, как побелело от злости его лицо, хотя он и старался сохранить бесстрастную маску.

– Повторяю, принцесса…

Омарейл коснулась его плеча.

– В моих глазах это ничего не меняет, я по-прежнему благодарна вам за поступок. – Она улыбнулась. – Вы сделали меня счастливой, неважно, что вами руководило.

Разумеется, это было слабым утешением.

– Сова может говорить что угодно, – продолжила она. – Пускай она считает, что обвела вас вокруг пальца своим блефом, я вижу ситуацию иначе.

Принцесса сделала паузу, набрала воздуха в грудь и сказала:

– Я позвала вас, чтобы заверить, что выполнила бы то, что обещала. Мне показалось, вас заставили думать, что я могла нарушить слово. Но не хочу, чтобы вы считали меня нечестной или беспринципной.

Глаза Ила оставались холодными, но он сумел выдавить улыбку и сказать:

– Это будет последнее, что я подумаю о вас, Ваше Высочество.

– Я рада это слышать. – Омарейл покачала головой. – Сова и так многим доставила неприятности.

– Удивлен, что вы смогли простить ее, – заметил Белория.

Она горько усмехнулась:

– Эта женщина дважды отправляла наемников, чтобы убить меня. Вряд ли когда-либо я смогу простить ее. И… я никогда не прощу ее за Даррита.

Ил вопросительно поднял бровь.

– Вы все еще не верите, что он ее сын? – Принцесса серьезно взглянула ему в глаза. – Понимаю, кажется странным, что кто-то смог обмануть госпожу Дольвейн, сильнейшего эксплета. Сложно поверить, что кто-то смог забрать ребенка без ее ведома, не так ли?

Белория был ошеломлен и даже не попытался скрыть этого.

– Вы хотите, чтобы я поверил, что она сделала это сама?

– Вы же знаете, что такое ребенок-эксплет, Ил. По крайней мере, по мнению Совы, это конец для всех простых людей в окружении. Она сделала это ради Бериота. Мраморный человек рассказал мне, и госпожа Дольвейн подтвердила.

Принцесса печально опустила взгляд.

– И вы намерены просто забыть обо всем? – спросил Белория, рассматривая ее лицо.

– Не то чтобы у меня есть варианты, – отозвалась она. – Я не хочу, чтобы родители узнали всю правду. Это станет для них ударом. Все, через что они прошли, все страдания первых лет моей жизни, все неразделенные объятия, все, чего мы были лишены, – и зря? Они будут чувствовать себя обманутыми и виноватыми. Хотя мы с вами прекрасно знаем, что у них не было ни единого шанса противостоять Сове. В конце концов, даже вам она оказалась не по зубам.

Она на мгновение закусила губу, обдумывая следующие слова.

– К тому же, – продолжила наконец принцесса, – я не могу дискредитировать Норта и Бериота, а если папа узнает, не думаю, что будет сдержан в своем желании наказать Сову.

Ил сумел прочитать между строк.

– Я понял, Ваше Высочество: выбрав Даррита, вы загнали себя в ловушку, так как Король не даст согласия на ваш брак, если всплывет правда о Совалии.

Она отвела взгляд:

– И я не жалею о своем выборе. – Омарейл тяжело вздохнула. – Я хотела бы, чтобы Сова навсегда покинула Орделион, но мои руки связаны. Так что, выходит, нам всем остается только терпеть ее присутствие.

Улыбнувшись, принцесса поднялась.

– Но вы же как-то терпели ее все эти годы, – сказала она. – Мирились с ее влиянием на моих родителей и вообще на все королевство. Думаю, смогу и я.

Ее собеседник нахмурился, обдумывая услышанное.

– Тем более Бериот мне большая подмога, – с напускной небрежностью сказала Омарейл. – Он единственный, кто может как-то повлиять на нее. Она сделала ради него предсказание о моем заточении, отдала ради него младшего сына постороннему человеку. О, ради Бериота она готова на все.

Белория взглянул на Омарейл, только тут заметил, что она стоит, и тоже поднялся.

– Мне пора идти, Ил, – сказала она, оглядываясь на Мая, мечтательно глядящего на стаю пролетающих птиц в небе – в последнее время он стал ценить, по его же словам, «простые вещи».

– Да, разумеется… Как вы полагаете, Ваше Высочество, Бериот знает об эксплетах?

Принцесса несколько мгновений смотрела на Белорию, чуть сощурившись.

– Думаю, нет. Вернувшись в Орделион, я пыталась понять, кому он верен, и по тем эмоциям, которые смогла уловить, сделала вывод, что он честен в своей службе короне. К тому же, – вздохнув, продолжила она, – если бы я узнала, что Бериоту стало все известно, то ожидала бы от него каких-то действий. Как Советник Короля, он должен был бы отреагировать на поведение Совы, даже несмотря на то, что она его мать. Если бы он этого не сделал, это означало бы, что его карьере конец. Я не готова доверять такому Советнику.

Омарейл жестом предложила пройтись по дорожке вокруг огромной клумбы в центре лужайки.

– Но, – продолжила она, – кто ему скажет? Мы с Нортом не можем, потому что, если Сова узнает, нам придется распрощаться со всеми своими надеждами. И вам я не позволю, – убежденно сказала она. – Во-первых, вам тоже ни к чему навлекать на себя гнев госпожи Дольвейн. А во-вторых, Бериот не такой простак. Он не поверит вам, а если и поверит, Сова быстро разубедит его. Скажет, что вы известный плут и не питаете к ней особой любви, и теперь, после истории с нашим браком, решили отомстить.

Белория молчал, явно о чем-то размышляя.

– Вот если бы кто-то другой сказал ему, кто-то, кому он безоговорочно поверит… Но вся правда известна только нам четверым. Ну, и Мраморному человеку.