– Ясно, – сухо произнесла девушка, откидываясь на спинку стула. – А у тебя небось уже звон монет стоит в ушах?

– Не без этого, – расплылся в улыбке Бакс. – Всем надо как-то выживать. Вот я и предложил мистеру Шелпстону твою кандидатуру. Сказал, что лучше тебя для этой работёнки никого не сыскать. Ты быстрее и ловчее законников. У тебя обширные связи по всей Галантии.

– Есть основания думать, что девочки уже нет в Гладии.

– А это тебе сам Огден расскажет, – ухмыльнулся Бакс, уже считая, что дело сделано. – А мне мой процент причитается за то, что свёл вас.

– Сколько? – девушка сощурила свои сплошь белые, будто запорошенные свежевыпавшим снегом, глаза.

– Шестьдесят процентов! – подскочил он.

Стужа присвистнула и широко улыбнулась:

– То есть вся грязь на мне, а ты сливки соберёшь?

– Ну почему же грязь? Дело-то благородное, ты разве не поняла? – недовольно нахмурился Дэлтон.

– Ты даже не представляешь, где приходится искать пропавших людей, да? – сморщилась Стужа. – Тем более девицу. Мне придётся обойти бессчётное количество притонов. Сколько ей лет? Она хорошенькая?

– Фу, – скривился Бакс. – Ты сразу о мерзком? Может, она сама сбежала от папаши, который не разрешает ей на свидания ходить? Тискается где-нибудь с прыщавым сосунком. Разузнай о ней побольше, делов-то.

– А, по-твоему, законники и люди Шелпстона не додумались до этого? – усмехнулась Стужа. – За дуру меня держишь? Хочешь затянуть в это дело сказочками о халяве? Нет, так не пойдёт. Я пас.

Девушка, откинув прядь белесых волос со лба, поднялась со стула и направилась к стойке, сделав знак бармену, чтобы налил в стакан её любимый ягодный сок. Несмотря на то, что Стужа владела баром, сама она никогда не пила алкоголь. Её расе он не был полезен, хотя и не сказать, что особенно вреден. Конечно, иногда и ей хотелось промыть мозги, забыться или просто отключиться, но она ни разу так и не решилась.

– Ты зря рубишь с плеча, Стужа, – настаивал Бакс, плетясь за ней. Он как бульдог: если вцепится, потом ничем челюсть не разожмёшь. – Подумай хотя бы…

– И думать не буду, – бросила она, даже не оборачиваясь. – Ты явно темнишь, а мне шкура дорога. В твои игры не играю. Отвали.

Декс, стоявший за стойкой, усмехнулся, с жалостью глядя на раздраженного Дэлтона. Он хорошо знал Стужу, да и про Бакса был наслышан. Сейчас у них начался торг, и никто не захочет уступать. Но за Стужей всё же последнее слово. Коль не будет её, Бакс вообще ничего не получит.

– С чего ты взяла, что я темню? – сделав вид, что оскорбился, спросил Дэлтон. – Я всегда чист перед тобой. Как младенец.