Он не мог отдать Тиа никому – ни другому человеку, ни даже смерти. Она – ее силы, их невероятная связь – нужна ему. А он – Рафаэль не сомневался – нужен ей. Просто Тиа это еще не поняла.

– Господин, – наседала Вида, – но куда нам идти в городе? Роза Гаратиса – дом для многих из слуг. Другого у нас… У меня и не было никогда.

– Гаратис – большая провинция, – пожал плечами Рафаэль, все еще сидя за столом. Тот был словно щит или барьер между ним и неугомонной Видой. – А если тут не найдешь места, то отправляйся в другую провинцию. В Артери их полно.

– Господин…

– Хватит, – не выдержал Рафаэль и сухо взглянул на Виду.

Она вздрогнула и тяжело сглотнула, будто напугавшись внезапной перемены в Рафаэле. Только вот изменения в нем сюрпризом ни для кого не были. После ритуала и получения силы Воя Ночи Рафаэль оставаться прежним уже не мог.

– Ты рассказала о проблеме. Я предложил решение. Что еще тебе нужно?

Он поднялся из-за стола, когда понял, что Вида и не собирается проваливать. Уперся ладонями о столешницу и крепче стиснул зубы.

– Мне, как и всем вашим слугам в этом замке, нужно, чтобы вы обеспечили нам покой здесь. В этом замке. Роза Гаратиса – наш дом! Нам некуда бежать!

«Тогда готовьтесь умереть», – хотел сказать Рафаэль, но не смог. Не потому, что ему было жаль своих слуг, а потому, что такие слова – признание поражения.

Рафаэль не собирался провозглашать себя слабаком.

– Сегодня ночью, – припечатал Рафаэль, снова садясь за стол и не глядя в глаза Виды. – Уходите или оставайтесь. Мне нет дела. Просто знайте, что шанс и выбор был у всех.

Почти у всех.

* * *

Когда солнце село, Рафаэль вышел из замка. В полном одиночестве он шел от дверей, что проскрипели, закрываясь, за его спиной, до высокой каменной стены и ворот, за которыми будто существовал другой, новый мир, полный ненависти и презрения к монстру, которым Рафаэль стал.

Снег скрипел под подошвами. Ветер трепал безукоризненно белую рубашку, поверх которой Рафаэль не накинул ни плащ, ни стеганую куртку. Зачем? Он не чувствует холода.

Над стеной каменной выглядывала стена другая – из тьмы и дыма, сотканная из силы, что бурлила в Рафаэле и была вечно голодна. Эта стена казалась тонкой и невесомой. Дунет ветер – и она исчезнет. Но на самом деле не было преграды нерушимее этой.

«Поверить не могу, что меня призвал такой глупец, – стенал Мрак. – Ты снова не понимаешь, что творишь».

Но нет. На этот раз Рафаэль точно знал, что собирается делать, и не сомневался, что Вою Ночи это понравится.

Он распахнул ворота, толкнув их рукой. На это почти не потребовалось усилий, что раззадорило Рафаэля. Он снова чувствовал себя хорошо. Снова упивался свободой и своей мощью.

Особенно мощью. Ведь именно она всегда была желаннее всего.

Быть свободным слабаком Рафаэль никогда не стремился. Такая воля – путь в новые цепи. Но ни одни оковы не устоят перед истинной мощью.

Атаки, которые бестолково лились на стены Розы Гаратиса, прекратились, когда Рафаэль вышел за ворота. Всех наверняка шокировало, что главный враг не только Артери, но и прочих королевств, вышел из укрытия в полном одиночестве, без брони и оружия.

Рафаэль даже рукой не шевельнул, а защитная стена перед воротами спала от одного лишь мысленного приказа.

Лицом к лицу он вышел к целому войску. Люди в доспехах, вооруженные мечами и топорами, выстроились плотными рядами. Далеко за ними заряжались лучники, а среди них готовились к бесполезным атакам маги.

– Чего вы ждете? – крикнул кто-то в многотысячной толпе. – Убейте владыку тьмы!

«Убей, убей, убей», – эхом откликнулся Мрак. Его голод был настолько силен, что у Рафаэля заломило кости.

Он помнил, как прекрасно ощущал себя в тот вечер на королевском балу. Тогда, сразу после свершения ритуала, он уничтожил новообретенной силой сотни людей, чья жизненная энергия напитала его. Она будто влилась в него и стала частью безмерного магического потенциала.

А теперь Мрак – нет, Рафаэль – жаждал добавки.

Первая стрела, что угодила в плечо, раззадорила его. Наконечник ударился в тело, но не ранил. Металл скользнул по коже, будто та была из прочного, непробиваемого материала.

Еще никогда Рафаэль не видел ничего подобного. Он привык сносить любые ранения и был готов к новой боли. Он не сомневался, что сможет пережить это сражение, но понимал, что, возможно, надолго сляжет, чтобы поправиться и восстановить силы.

Рафаэль не думал, что теперь неуязвим для людского оружия. И это развязало ему руки, окончательно сорвало крышу.

Он кинулся вперед. Стрелы отлетали от него, будто наталкивались на невидимый щит. Мечи и топоры не оставляли даже царапин. Тогда как сам Рафаэль нес только смерть.

Он раздирал врагов голыми руками, вокруг которых клубилась тьма, точно ужасные зачарованные перчатки. Лезвия мрака пробивались в крошечные щели доспехов, врезались в глазницы и глотки. Кровь лилась фонтанами, и Рафаэль упивался ею, наслаждаясь пиром прямо в бою.

Люди кряхтели и падали. Кто-то пытался сбежать. Генералы и командиры зверели, приказывая не покидать позиций, хотя сами уже поворачивали коней прочь от проклятой Розы Гаратиса.

Но чем больше Рафаэль убивал, тем сложнее было остановиться.

Вой Ночи в нем ликовал. Заливисто смеялся, заглушая крики умирающих. Кажется, он забыл, что заточен в Рафаэле, и по-настоящему наслаждался процессом.

«Они убегают! Убей дезертиров!» – всполошился он и направил внимание Рафаэля вверх по дороге. Та уводила в город, вымерший и пустой. Люди бежали из него, узнав, кто поселился по соседству.

Рафаэль, чья рубашка уже была пропитана кровью до последней нитки, вскинул руку и сжал пальцы в кулак. Концентрированная сила плетью пронеслась над полем боя, скосив разом несколько десятков людей.

Снег окрасился красным. Землю усыпали трупы.

Вой Ночи был лишь голосом в голове Рафаэля, над которым Мрак не имел ни капли власти. Не то что связь Тиа и Царицы Мечей… Та однажды убила Сариэль, стоило Тиа пролить каплю собственной крови и дать слабину.

С Рафаэлем такого не должно случиться – особенность проведенного ритуала.

Однако в тот момент он четко ощутил жгучее желание Мрака сделать нечто, что взбудоражило сознание. И Рафаэль позволил этому случиться, уступив контроль.

Он опустился на колени и коснулся снега, залитого кровью. Тело завибрировало от силы, которую Рафаэль нащупал. Он с блаженством прикрыл веки и шепнул:

– Восстаньте.

Мертвые зашевелились, застонали и поднялись. Их раны все еще зияли. Головы висели на свернутых шеях. Оторванные конечности не приросли на место. Они не ожили, но это Рафаэлю и не требовались.

За его спиной поднималась армия мертвых.

* * *

– Путь в город открыт, – объявил он, едва вернулся в замок.

Несмотря на поздний час, в главном зале было полно людей. Они все с замиранием сердца ждали, что принесет эта ночь.

– Вы можете уйти. Вам никто не помешает.

Слуги зароптали. Рафаэль не сомневался, что кто-то из них действительно попытается уйти, но обязательно вернется, когда поймет, что произошло.

Армия темных порождений, что теперь и день и ночь будет стоять на защите Розы Гаратиса, совершенна и будет только расти. А еще ходячие мертвецы – хороший способ добычи провизии. Рафаэль уже отправил с десяток новых прислужников в город за едой и водой.

Он понимал, что это нечестно и грязно, ведь умертвия явно не за золото возьмут свое. Они будут отнимать и воровать. Но беспокоило ли это Рафаэля? В той же степени, в какой Артери волновали убийства, которые круги власти называли «усмирением вышедших из-под контроля чародеев».

Пока Рафаэль поднимался, чтобы пойти в купальню, снизу раздался первый визг. Потом к нему прибавились новые крики и возгласы:

– Чудовище! Бежим!

Но крики скоро стихли, превратившись в удивленный шепот. Похоже, новые слуги уже добыли провизию в ближайших домах и притащили сюда, после чего сразу ушли, чтобы охранять стены. До людей в замке им не было дела. Безмозглые кучи мертвого мяса только и могли, что исполнять волю Рафаэля. Они нападут только на тех, кого он считает врагом. И никак иначе.

В купальне Рафаэль избавился от испорченной одежды и опустился в горячую воду. Она быстро порозовела от чужой крови, что сходила с тела. Чтобы не наблюдать за этим мерзким зрелищем, он прикрыл глаза.

Несмотря на то что Рафаэль только что устроил, на душе было спокойно, а в мыслях невероятно тихо. Мрак будто спал, довольный недавним пиршеством.

Отличное время, чтобы встретиться с Тиа. Последний раз Рафаэль видел ее несколько дней назад, и она была все так же зла. Он еле добился того, чтобы она перестала морить себя голодом и жаждой. Но еще сложнее будет вернуть ее расположение.

Она ненавидит его за то, кем Рафаэль стал. Презирает за обращение, о котором не просила.

Рафаэль хмыкнул и раздраженно ударил рукой по воде, прогоняя пену. Мысли о том, какая Тиа неблагодарная, всегда выводили его из себя. Бесило, что она не подпускала к себе. Но их воссоединение – вопрос времени. Рафаэль понимал это и с предвкушением ждал, когда она сама потянется к нему и сменит дурацкие обещания убить на ласку.

О, он так хотел снова слиться с ней и телом, и душой. Видеть себя ее глазами – величайший дар. Погружаться одновременно и в ее тело, и в мысли, полные нежности, – лучшее, что случалось с Рафаэлем. И одновременно – самое худшее. Ведь после такой близости любой другой секс кажется бесполезным и ничтожным.