Он кивнул. Прожевав, он оглядел Башню и сказал:

– Разве я не говорил тебе, что не нужно пинать этот мешок со скорпионами?

– Идея не моя. Но не могу сказать, что сильно возражала. Запретить мне что-то – верный способ заставить меня это сделать.

– Ты разбираешься в себе. Мне это нравится.

Он взмахнул шампуром, словно саблей, и ткнул им мне в плечо.

Я подняла руки:

– Я безоружна.

– Правда?

От его лукавой улыбки мне стало тепло. Он вынул еще один шампур, и от кебаба распространился райский аромат баранины, лука и зиры.

Я схватила шампур, сорвала обертку и откусила. Нежное, сочное, ароматное мясо, точно такое, как делали на Большом базаре.

– Это сирмянский кебаб, – сказала я с полным ртом. – Где ты его взял?

– Встретил по дороге пару прилавков. Война войной, а людям даже сейчас нужно что-то есть и зарабатывать деньги. Я заплатил в двадцать раз дороже обычного, учитывая, что твоя саранча сотворила с посевами и пастбищами.

– Он прекрасен.

Я доела, провела пальцами по пустому шампуру и облизала с них сок.

Эше поднял шампур на уровень глаз и направил на меня:

– Так мы будем сражаться или как?

– А ты в хорошем настроении, – усмехнулась я. Чувствует ли он еще тот трепет, как в полете на грани смерти?

Он опустил шампур и нахмурился:

– А не должен бы. Оглядись вокруг. Этот город… люди… для них все становится только хуже. У Апостолов есть поговорка: помогай другим, и тебе самому не понадобится помощь. Но сейчас все будто перевернулось с ног на голову.

– Я тоже хочу прекратить это ужасное бедствие. И поэтому. Эше, ты должен кое-что увидеть.