Всадник, захвативший меня, спрыгнул с лошади, бросил наземь золотой шлем и вцепился в мой воротник. Он поднял меня на ноги, хотя я не могла стоять. Ударил меня покалеченной рукой, разодрав мне щеку, и я выплюнула окровавленный зуб.

– Что ты сделала с Зедрой? – выкрикнул гулям.

Я все моргала, пока не различила Като, его лицо пылало от ярости.

– Я не… – едва смогла простонать я.

– Проклятая колдунья! Я не должен был даже подпускать тебя к ней!

Он обнажил ятаган и поднял его.

– Зедра приказала не трогать ее! – раздался голос Селены. – Она пробилась сквозь толпу гулямов и толкнула Като, даже не сдвинув его с места. Она встала между нами, размахивая руками: – Только тронь ее, Зедра тебе этого не простит!

Слева возвышалась стена замороженного песка, отделяя от поля битвы. Даже в нынешнем измученном состоянии я понимала, что Като отправил своих гулямов за эти пески, атаковать йотридов, решив, будто мы создали эту стену, чтобы удержать Зедру.

– Кто-нибудь понимает, что она говорит? – спросил Като гулямов. Он, похоже, не понимал по-сирмянски.

Один из воинов перевел. Като взвыл от огорчения и убрал саблю в ножны. Он не мог пойти против воли Зедры, хотя вряд ли она желала мне чего-нибудь, кроме смерти.

– Зедра там, внутри, – прошептала я, глотая кровь. – Но не из-за нас. Это сделал ангел. Поверьте мне.

– Ангел? – Като сплюнул на землю. – Мы все видели его над Костаной, с огромными крыльями и мечом. И в конце концов Лат разбила его на тысячу тысяч кусков. То же самое будет здесь. Мы боимся не ангелов, только людей.

Пешие гулямы с аркебузами наперевес неслись к нашим позициям. Мешанина грохота стали и боевых криков приближалась к нам. Вероятно, йотриды жестко сопротивлялись. Может быть, они идут освобождать меня?

Като поднял меня за шиворот, стиснул потные пальцы на моей шее.

– Как нам вернуть Зедру?

– Мне нужно помолиться. – Я закашлялась от крови и боли. – Я могу умолить о смерти этого ангела. На мои молитвы всегда есть ответ, но мне нужен добровольный партнер. Кто-нибудь, кто… кто любит меня.

Сказав эти слова, я наконец поняла. В тот холодный день в Пустоши, когда мы с братом кутались в побитое молью одеяло и наши животы были наполнены воздухом, я взяла его за руку. И я молилась, чтобы отец остался жив и вернулся, чтобы наши животы были полны, а холод закончился. Тогда все исполнилось. Быть может, я соединяла звезды дольше, чем знаю об этом?

– Кто станет любить тебя, кроме такого же монстра? – рявкнул Като.

– Прекрати это, – с трудом прошептала я, превозмогая боль в горле. – Останови атаку.