Я судорожно проверил пах. Все на месте. Повезло, что он только ткань погрыз. Эти скаллгримцы больные на голову – я не против грязных приемов в драке, но пытаться откусить член как-то совсем неправильно.

За моей спиной наружу выбралось с полдюжины человек, жадно хватая воздух и шипя от боли, с почерневшими и покрытыми волдырями спинами и ногами. Еще горстка выползла на грязную улицу, их волосы и одежда тлели. Остальные уже мертвы или умирают. Серный дух жженых волос был довольно мерзким, но от зловония горящей человеческой плоти меня замутило – гнилостно-сладковатое и отдающее медью, оно было таким приторным и густым, что как будто ощущалось на вкус. Ни забыть, ни привыкнуть к этому невозможно.

В сознании извивался Червь магии, умолял высвободить его, обещал погасить мою панику. Маги так и не определили, был Червь реальным порождением живой магии, стремящейся к действию, или воображаемым существом, придуманным для объяснения воздействия магии на человеческое тело. Так или иначе, но соблазн использовать магию ощутим, и чем чаще ей пользуешься, тем больше дыр прогрызает Червь в способности мага владеть собой. Рано или поздно большинство из нас сдавалось, позволяя магии течь как из дырявого ведра, изъеденного древоточцем.

Это было начало конца – нет смысла латать дыры в самоконтроле, если у ведра отвалилось дно. Я справился с порывом широко распахнуть свой Дар и позволить морю магии бесконтрольно разлиться – когда десять лет за тобой по пятам идут чующие магию демоны, опасаешься выдать свое присутствие, да к тому же я и так долго проторчал в этом помойном городишке из-за опоздания кораблей.

Даже если залечь на дно, следы магии остались в моих телесных выделениях, рано или поздно их унюхают сумрачные кошки, когда подберутся достаточно близко. Их носы чуют магию лучше любого человека, лучше даже хваленых нюхачей Арканума. Демоны следовали за мной по пятам с той поры, как я бежал из Сетариса. Даже теперь, когда все думали, что я мертв, приходилось постоянно перебираться с места на место, чтобы не дать проклятым тварям меня догнать. На телеге или на лодке и с помощью постоянных уловок мне обычно удавалось держаться на пару шагов впереди. Сейчас нужно отыскать какое-нибудь хорошо освещенное место, куда не проберутся сумрачные кошки. Несмотря на опасную задержку в Железном порту, я пока в безопасности благодаря многочисленным ручьям вокруг городка – эти твари не выносят бегущей воды. До сих пор моя паранойя помогала оставаться в живых.

В грязной луже ничком лежала воющая служанка, к ее спине пригорело платье. Я перешагнул через нее и стал всматриваться в ночь, пытаясь сообразить, что творится и куда бежать.

Вокруг был хаос. Дым и драки повсюду. Огонь от таверны Слизи перекинулся на дома по соседству, но плавильни и кузницы оставались нетронутыми. Ополченцы Железного порта выскакивали из постелей, чтобы прогнать разбойников, ночь наполнилась лязгом стали и криками. В темноте и дыму невозможно было понять, сколько скаллгримцев напало на город. Этим утром я должен был сесть на первый уходящий корабль – кто бы сомневался, что для атаки они выберут именно ночь перед отплытием.

Я взглянул на море. Вот чума. В свете расколотой луны я увидел у широкого галечного берега еще с десяток кораблей Скаллгрима с волчьими головами на носах – вставленные вместо глаз красные кристаллы отражали огни пожаров и горели, словно глаза демонов. Корабли изрыгали из раздутых животов волосатых разбойников с топорами, и те неслись к центру города. Прямиком ко мне. Они отчаянно рвались присоединиться к битве, пока остальные еще не захватили всю лучшую добычу. С ними был шаман в рогатой маске из оленьего черепа. Я не из нюхачей Арканума, но чуял истекающую из него магию, пусть и несфокусированную – наделен щедрым Даром, но не обучен. Он из хальрунов, духовных лидеров племен Скаллгрима, по рангу выше и вождей племен, и военачальников.

Шаман хрипло завопил, разрезав ножом ладонь, и очертил кровью круг на галечном берегу, начиная какой-то омерзительный варварский ритуал. Все больше кораблей подходило к берегу, в ночи гремели барабаны, и тяжелый первобытный грохот вселял страх в горожан.

Кто-то заковылял со мной рядом. Это был старый Слизи, и в покрытых шрамами руках он держал окованную железом дубину. Сплюнув под ноги, он поднял оружие, явно ожидая, что я буду драться на его стороне.

– Отвали, – сказал я. – Ты сам по себе, приятель.

Из-за хромоты Слизи не мог бежать, а я не собирался связываться с наделенным Даром язычником, сколь бы слабой ни была его магия. Город был уже обречен, и я не намеревался умирать вместе с ним. Героизм ведет только к гибели.

Я помчался к порту. Если повезет, моряки как раз удирают. Завернув за угол, я увидел корабли. Матросы возились с оснасткой дряхлой сетарийской каравеллы и холеного ахрамского торгового судна – оба готовили к отплытию. На сей раз удача от меня не отвернулась. Я был счастлив, что не придется прятаться в сырых недрах гнилой каравеллы, пока та будет огибать берег Каладона на пути к Сетарису. Я решил отправиться через море Штормов в вольный город Ахрам, что в далекой земле Таранай. Море я ненавидел, но любое место, где меня не убьют, уже лучше, чем дом.

Шум и вопли над Железным портом усилились – грабители сокрушили ополчение и начали резню. Я ощущал, как стекаются к городу искры магии – ненасытные и бессмысленные духи падали и чумы, привлеченные пролитой кровью и смертью.

Воздух наполняла сальная прогорклая вонь кровавой магии, а вместе с ней и вызывающий дрожь визг разрываемого Покрова, для чувствительных к магии это словно металлический скрежет ножа по тарелке. Мир кричал от боли, его магическая кожа была пронзена силой человеческого жертвоприношения. Гнусный шаман Скаллгрима открыл портал в чужие миры, и оттуда сквозь рану ползли голодные демоны, выдернутые со своих лежбищ в Дальних мирах, неприступных и совершенно не похожих на наш, но от этого не менее реальных. Большинство из них не имеют Покрова, который защитил бы несчастных и жутких обитателей от воздействия и власти кровавого колдовства.

Неподалеку в воде плавали пылающие обломки волчьего корабля – работа пироманта из Арканума. Он стоял на палубе каравеллы, и по голым рукам еще ползли языки пламени. Я ухмыльнулся, радуясь, что маг направляется в другую сторону – всегда есть шанс, что магу известны имя и лицо такого скандального персонажа, как Эдрин Бродяга. Ха, а я в безопасности.

Внезапно мозг пронзило видение. Ужас Линаса ворвался в него через узы Дара. Я стал видеть его глазами.

– Помогите! – Линас оскальзывается на залитом дождем булыжнике и стучит в очередную тяжелую дверь, а вокруг все пропахло кровью и дымом. – Помогите! Мне нужна помощь! – Щепки неструганого дерева впиваются в кожу, но он игнорирует боль и колотит еще сильнее. – Впустите, чтоб вам! – Он ударяет дверь плечом, но та лишь чуть содрогается.

Никакой реакции, только лай собаки в ответ. Но в трущобах Доков никто и не станет открывать незнакомцу ночью. Линас это прекрасно знает, но, похоже, выбора у него нет. Он пытается с помощью уз Дара связаться со своим старым другом Бродягой, чтобы как-то предупредить, если сам не выживет. Однако понимает, что с его хилым Даром это, скорее всего, невозможно. Он не маг и даже не может узнать, получилось ли.

Цок-цок-цок, цок-цок, цок-цок-цок.

Линас быстро оборачивается, его сердце громко стучит. В лунном свете мелькает стремительно догоняющий его демон – многоглазый, сверкающий как хрусталь, он несется по переулку, будто паук из железных ножей, на прямых ногах с зазубренными острыми гранями. Обладающий Даром, достаточным для того, чтобы ощутить инородность этого существа, Линас понимает, что оно не из Сетариса и даже не из этого мира. И он знает, что эта тварь послана, чтобы разорвать его на куски.

Его выследили.

Глава 2

Глава 2

Я с криком упал на колени. Я был в бешенстве, потому что застрял в этом вонючем городе и не мог прийти на помощь Линасу. Ко мне в панике подбежала парочка юных копейщиков из ополчения Железного порта. И я с ужасом понял, что, принимая видение, открыл свой Дар и магия бесконтрольно вытекает в мир, превратив меня в пылающий маяк в ночи.