Она снова вставила перья в волосы, наверное, в этом был какой-то смысл.

— Ты пугаешь меня, — повторил я, но уже мягче — Потому что я боюсь за тебя. Боюсь того, что ты с собой делаешь, как ты себя разрушаешь. Ниив. когда ты летала через Время, лишь на несколько дней назад, чтобы посмотреть то сборище у реки Даан, ты потеряла год из своей совсем не длинной жизни. Для меня плата была намного меньше. Ты совсем не такая, как я, хотя не могу отказать тебе в таланте. Но талант надо выращивать, как выращиваешь розу. Можно срезать бутон, но тогда ты не увидишь зрелого цветка.

Она вскочила на ноги и закричала:

— Розы? Розы? Ты говоришь мне о розах? В то время как я говорю о времени? Я видела тебя, Мерлин, почему ты не признаешься, что видела? Я видела, каким ты станешь!

— И убила себя этим!

Она пробежалась руками по своему стройному телу:

— Я кажусь тебе мертвой?

— Ты умираешь!

Она не успокоилась:

— Тогда я умру, зная, что ты станешь могущественным! Я видела твою силу!

— Не говори мне!

Я бросился к ней и прикрыл ей рот ладонью, но она вырвалась, полная решимости рассказать о своем фантастическом полете, кошмарном полете в будущее. Одна ее рука была в моей, а второй она отбивалась. Глаза метали молнии. Она торжествовала.

— Я не хочу знать, — отчаянно повторял я. Она успокоилась, смягчилась, ярость ушла, ее сменило смущение.

Мы сели рядом, сплели наши руки, и только сейчас она заметила, что ее грудь не прикрыта. Тогда она накинула на себя свой смятый плащ.

— Я знаю, что этого не следовало делать, — согласилась Ниив. Она поигрывала пером, которое держала в левой руке, правая оставалась в моей. — Ах, Мерлин, я понимаю, что плохо поступила. Но разве я не говорила тебе, что сама это знаю? Я пыталась сказать тебе, что поступила безрассудно. Ты так разозлился. Так перепугался… Я и не предполагала, что ты так испугаешься. Но я меньше всего хотела испугать тебя.

Ниив вставила перо в мои волосы, рассмеялась и поправила его. Ее дыхание было легким, но неприятным. Она шепнула:

— Тебе идут перья. Ты и сам это знаешь. Думаю, за свою жизнь ты износил больше перьев, чем у целой стаи чаек. Так ведь?

— Да.

— А еще ты танцевал в грозу.

— Да, — согласился я.