— Она наслала на нас свою стражу. Она кидалась в нас огнем! Она глушила наши голоса. Откуда мне было знать, что она собралась бежать? Все было готово к тому, чтобы разыграть спектакль: удар ножом, кровь, колесница, корабль. Она поджидала, когда я появлюсь. Она не могла не знать, что я пришел с миром.

— Нет! Врешь. Опять врешь. Я спросил про тебя в Аркамоне, потому что никак не мог вспомнить твое имя. Теперь я его знаю и ненавижу тебя еще больше. Да, теперь по твоим глазам я вижу, что ты на самом деле Гнилая Кость! Ты — Ясон! Я-то думал, что ты давно умер. Но ты преследовал меня днем и ночью. Сейчас у меня есть прекрасная возможность отомстить за мать.

— Нет!

Отчаянный крик Ясона остался без ответа. Я услышал скрежет металла — меч резко выдернули из ножен.

— Нет. Только не это, — снова взмолился Ясон. — Я был в подземном мире, не живой и не мертвый. Дух мой все еще жил в теле. Но Мерлин увидел тебя в Аркамоне. Он вернул меня в этот мир, чтобы я мог отыскать тебя. Я любил тебя. Я был в отчаянии, думая, что вы убиты. Двадцать лет я прозябал на Арго, потом еще семьсот в аду. Теперь это не имеет значения. Теперь ничто не имеет значения, кроме того, что я в этом мире. Время безвозвратно потеряно. Мы не можем его вернуть. Но есть настоящее. И мы должны воспользоваться им. Чтобы найти Киноса. Чтобы охотиться, собирать урожай, бороться с неизведанным. Строить!

Он замолчал, тяжело дыша, голова его слегка тряслась, словно он терял силы.

Но сын его не мог больше контролировать свои чувства и поступки. Он выслушал слова отца, но никак на них не ответил. А потом прошептал: «Это моя единственная жизнь. Это единственный для меня мир. А найти Киноса — единственное, что стоит сделать. Мертвые родители здесь ни при чем».

На его лице были написаны только гнев и мрачное желание отомстить. На руке, державшей меч, напряглись мышцы. На шее пульсировал вздувшийся сосуд. Тезокор часто дышал.

Ясон заметил угрожающие признаки и снова заговорил:

— Тезокор… только не это!

— Да, — спокойно и решительно заявил Тезокор.

Он перешагнул через мое распростертое тело. Это не Медея парализовала меня, не она лишила меня голоса, я выбрал это сам. Я сделал себя уязвимым для Ясона. Так поступая, я лишал себя возможности помогать ему. Тезокор нанес отцу жестокий, расчетливый удар, сверкнув своим мечом. Ясон, подставив свой меч, отразил удар, но под его напором вынужден был сделать шаг назад. Несколько минут слышались только удары металла о металл. Тезокор пытался достать до эфеса и выбить меч из рук отца.

Но молодой человек споткнулся, и Ясон нанес ему удар, правда лишь вполсилы, Тезокор легко отбил его. Наклонившись, как это делают греки, они сошлись и некоторое время бились молча. Потом снова разошлись. Ясон тяжело дышал. Тезокор же спокойно смотрел на него, приподняв свой меч.