– Сюда, – сказала она.

Они свернули в переулок и вышли на другую улицу, где от большого рынка душ остались навесы, тихие лавки и загоны. Ни один фонарщик сюда не завернул, и навесы делали ночь еще более темной, закрывая не солнце, а звезды.

– Вон туда, – сказала Хелес, указывая в темноту.

Магазинчик на углу был заколочен, но довольно небрежно: похоже, что доски у владельца закончились раньше, чем он завершил работу. Он сам виноват, что все его стены практически представляли собой арки. К доскам на всякий случай были привалены деревянные столы и табуреты.

Хелес и Нилит убрали мебель с дороги и, достаточно легко оторвав доски, нырнули в темноту.

Оказалось, что это кофейня – по крайней мере, так показалось Нилит. Перед уходом владелец забрал из заведения все хоть сколько-нибудь ценное. Нилит заметила темные кольца на каменных стойках – там, где еще совсем недавно стояли амфоры и котелки, в которых варился напиток. Никакой мебели внутри не было, ковров на полу – тоже. Даже гобелены свернули и увезли. Несмотря на все эти усилия, горько-сладкий аромат кофе по-прежнему висел в воздухе. В одной стене был люк, за которым находился соседний магазин, в котором от ароматов жира и выпечки сразу начинало урчать в животе.

Уложив труп и призрака в углу, они завели внутрь Аноиша, а затем вернули доски на место, перекрыв слабый свет, который тек с рынка душ.

Нилит покопалась в своем мешке, разыскивая трут. Оказалось, что он закончился, но Хелес нашла в одном из ящиков огрызок сальной свечи – такой короткий, что его решили не забирать. Нилит и Хелес уселись рядом с ним. Нилит положила меч на грязный пол, сделанный скорее из песка, чем из камня, и вздохнула, зажигая фитиль.

– Когда она догорит, мы двинемся дальше, – сказала она скорее себе, чем Хелес.

Дознавателя ее слова, похоже, не убедили.

– Вы уверены?

– Подождем немного, и тогда они устанут нас искать. Еще день, и мы будем на месте.

– Мы не сможем вечно прятаться под этими тряпками. Вы…

– У нас нет выбора! Я отказываюсь тратить время зря! – рявкнула Нилит.

Хелес наклонила голову и явно решила прикусить язык. Нилит посмотрела на фигуру дознавателя в слабом, дрожащем пламени свечи. Свеча извергала из себя колонну темного дыма, а у ее света был цвет блевотины. Но, по крайней мере, она светила.

Умолкнув, они смотрели на нее – должно быть, целый час. Город продолжал охотиться на них; до Хелес и Нилит долетали чьи-то приказы и топот сапог, но не более того.

Когда от свечи остался лишь огрызок размером с подушечку большого пальца, он начал шипеть и плеваться, и тогда Хелес снова заговорила. После долгого молчания ее шепот казался очень громким.