– Думали, что сможете от меня убежать? Но теперь мы снова вместе. Я же сказал – за все годы службы я ни разу не упустил свою цель, – похвастался преследователь. Звякнули уздечка и поводья. – Это невероятно интересный поворот событий, ваше величество. Благодаря вам я стану очень важным человеком.

Хелес усмехнулась, чем заставила Джоби насторожиться.

– Валяй, преследователь Джоби. Тащи меня в свой Консорциум. Хочу посмотреть на вас всех, прежде чем свершить над вами правосудие.

Она надеялась, что ее слова прозвучали достаточно высокомерно и необычно. Императрица говорила на имперском диалекте с акцентом жителей Красса, но мешковина заглушила голос Хелес настолько, что Джоби не заподозрил обмана. Возможно, она играет роль, но ведь она хочет добиться именно правосудия.

– Ваша королевская кровь уже ничего не значит, ведь ее отравил мой слазергаст. – Последнее слово он произнес сдавленным голосом. – Интересно, как скоро он заберет вас?

Джоби залез в повозку. Хелес почувствовала его руки на своей шее и сбросила их, благодаря судьбу за то, что на ней так много тряпок. Он фыркнул.

– Ну, значит, я должен действовать быстро, да?

Усмехнувшись, Джоби надел на голову Хелес мешок, связал ей руки веревкой и уложил в повозку. Хелес тоже надеялась, что путешествие скоро закончится; ей совсем не хотелось поджариться в лучах утреннего солнца.

Глава 20 Нити

Глава 20

Нити

Говорят, что крассы – благородный народ. Не понимаю, почему все так считают. Их города не тянутся так высоко в небо, как наши, а из-за дождей и снега их дороги превращаются в болото, в котором грязь смешана с лошадиным и козьим навозом. Они даже не занимаются порабощением душ. Наши армии разгромят их за пару недель. Зачем нам вообще эта свадьба. Неужели я должен взять в жены простолюдинку?

* * *

МЫ МЧАЛИ СКВОЗЬ ночь до тех пор, пока не взошло солнце. Словно кролики, убегающие от лисы, мы метались из стороны в сторону, уклонялись от каждого источника света и от каждого голоса. В общем, мы двигались на север, туда, откуда я прибежал. Патрули появлялись и исчезали, но мы – эта женщина, ее конь, к которому был приторочен труп, ее замотанный в тряпки призрак, мой меч и я – избегали их, сворачивая в переулки, которые тянулись, словно ущелья, между усиливающими свое давление зданиями. Хотя я был уверен, что охота идет на меня, женщина действовала так, словно жертва – она. Мне хотелось только одного – получить ответы на свои вопросы, но при каждой попытке заговорить с ней она резко шипела. Мы с ней обменялись лишь парой слов. Разговор не клеился. Она приказала мне бежать, и я бежал.