Не знаю, что сыграло свою роль – мое отчаянное желание освободиться, или это произошло случайно, – но я в буквальном смысле влетел в солдата.

Я мгновенно почувствовал, как мой холод тонет в тепле его тела, но я все-таки продолжал падать, уже затылком назад. Я врезался в стену и почувствовал, как спину пронзила тупая боль. Я попытался сделать вдох, но не смог. Что-то обжигало мою кожу, словно мою кольчугу только что вытащили из кузницы.

Мою кольчугу?

Я слишком поздно понял, где нахожусь, и вселение сорвалось – лопнуло, словно измочаленная веревка. Я вырвался из тела охранника, и за то короткое время, пока мне удавалось сохранять равновесие, я успел заметить потрясенное лицо Крейла. Оно застыло; как и его остальное тело; Крейл замер, подняв дубинку над сжавшимся от страха охранником.

Из-за своей нерешительности дух лишился ног.

Когда я врезался в стену, где-то на периферии моего поля зрения кто-то взмахнул огромным мечом. Я увидел две вспышки белого света: клинок прошел через бедра Крейла, превратив все, что находилось ниже, в голубой дым. Крейл растянулся на полу, визжа от боли. На меня хлынуло голубое сияние: Даниб Железная Челюсть выбрался из ниши, словно тролль из пещеры. Он не надел броню, и голый торс напоминал горную гряду, покрытую шрамами. Сегодня вечером он был в кольчужной юбке, а на голове сидел рогатый шлем.

Не говоря ни слова, он прижал острие меча к камню рядом с моей головой.

– Я… – Это было все, что я сумел из себя выдавить.

Охранник, в которого я ненадолго вселился, начал приходить в себя и задергался, словно в его одежде и кольчуге поселились пауки. Его слова превратились в один поток испуганных воплей.

– Какогохера! Какогохера!

Я поморщился, когда меч взлетел по дуге от пола и поцарапал мою щеку, а затем разрубил грудь охранника надвое. Сталь с жутким хрустом прошла сквозь железные кольца и грудину, и охранник вылетел на улицу. Коридор быстро наполнился солдатами. Они смотрели на нас с недоумением и страхом. Даниб приветствовал их рычанием, не опуская меч. Он указал на половину призрака, а затем ткнул рукой вверх.

– Парни, вперед! – скомандовал какой-то самопровозглашенный командир.

Руки в перчатках потянулись к Крейлу, и его потащили по лужам крови; за ним тянулся еле заметный след. Его внимание было поглощено отрубленными ногами, но, когда наши взгляды все-таки встретились, в его глазах я увидел только ненависть.

Я лежал, залитый свечением Даниба, и ждал, а охранники тем временем уносили тела. На этот раз я не мог придумать ни остроумную фразу, ни оскорбление, но себя я проклинал на все лады. Мне следовало это предвидеть. Нужно было рискнуть. Я не должен был медлить. Я обрушил на самого себя поток обвинений.