Тела завернули в их же плащи. Огромный, общий костёр из выломанных да разломанных магией брёвен конюшни и сарая, на который были уложены тела. И короткая молитва, единственная, которую я помнил:

— Прими с миром души рабов Твоих, воинствовавших за благоденствие наше, за мир и покой наш, и подаждь им вечное упокоение, яко спасавшим грады и веси и ограждавшим собою Отечество, и помилуй павших на брани православных воинов Твоим милосердием, прости им вся согрешения, в житии сем содеянная словом, делом, ведением и неведением. Аминь.

Я слишком часто её слышал — в те времена, когда я сам был воином, защищавшим Отечество, а не вольным чародеем… В те дни, когда частенько вот так же стоял над могилами павших. В те последние месяцы войны, когда уже никто не заморачивался отправкой тел в тыл, родне, и укладывал павших в общие, братские могилы. Сколько тогда народу погибло… Даже среди наших, среди Витязей.

Оставив мрачных парней одних, стоять около жаркого магического пламени, я занялся последним важным делом.

Достал серебряный компас. Стрелка беспомощно дрожала, указывая то на пепелища упырей, то на свежую могилу — эманации смерти перебивали слабый след ведьмы. Нужно было очистить сигнал, перенастроить артефакт на её уникальный отпечаток. У меня было кое-что личное — прядь волос, выпавшая из её причёски в момент, когда она швыряла проклятие. Чёрный, шёлковистый волос, ещё хранивший след её маны. Мало, но достаточно для мага моего уровня.

Я разжёг в ладони холодное, серебристое пламя духа — не огонь в привычном смысле, а сгусток магической воли. Поместил волос в центр пламени. Он не сгорел, а начал светиться изнутри тусклым лиловым светом. Прошептал слова связывания, старые, грубые слова силы, которым меня научил за немалую цену один славный церковник. Мана из меня уходила стремительно, как вода в песок. Компас в моей другой руке нагрелся, стрелка завертелась как угорелая.

Стрелка завибрировала, замедлилась и легла, указывая на северо-восток. Чётко и уверенно. След был пойман. Но цена оказалась высокой — я почувствовал, как артефакт потрескался, серебряная оправа потемнела. Ещё одна, максимум две таких настройки — и компас рассыплется в прах. Но главное сделано — и теперь мне некуда спешить.

Прежде, чем хоронить погибших, мы, естественно, сняли с них всё ценное. Золота при себе у павших не оказалось, но ещё один увесистый мешочек с серебром и поменьше — с медью, отправились в мою дорожную сумку.

Кто-то сказал бы, что это грязное мародёрство с моей стороны. Что надо было оставить всё ценное парням, дабы те передали имущество родичам погибших… И ошибся бы. В данном случае все писаные и неписаные правила делали наследником усопших именно меня — как того, кто хоть отчасти за них отомстил и не позволил обратить их нежитью, даровав очищение пламенем.

Мечи погибших… Я забрал три добротных меча, принадлежавших Ученикам. Хорошая работа, получше моего собственного оружия — бояре не скупились на экипировку своих людей. Зачарованные на дополнительную прочность и остроту, с чарами самоочищения и самозатачивания. К тому же один ещё и имел написанные латынью чуть светящиеся белым письмена вдоль клинка — особое, церковное зачарование, добавляющее урона по нежити и нечисти. Таким оружием даже призраку можно было нанести определённый ущерб — явно дорогое оружие, не по рангу Ученику. Такого клинка не постыдился бы и обеспеченный Подмастерье…

Родовые амулеты, разумеется, оставил парням. Себе взял ещё пару хороших зачарованных кинжалов — один отравлял жертву некроэнергией, другой мог угостить разрядом тока противника. Второй был, пожалуй, даже дороже доставшегося мне клинка…

Броню брать не стал. У меня была собственная кожано-кольчужная броня, причём весьма недурственного качества — трофей с одной из прошлых охот. Да и нагружаться как волу не хотелось — предстоял двухдневный переход до Терёхова с обузой в лице двух молодых бояр. Ведьма упущена, и хоть я, вроде как, перебил почти всех её слуг, расслабляться не стоило — вполне могло статься так, что она здесь не одна.

По уму, мне стоило бы махнуть рукой на парней и оставить их на произвол судьбы, указав дорогу. Всех лошадей клятая ведьма успела прикончить отложенным проклятьем, так что пара Неофитов меня изрядно замедляла, но…

Без меня их шансы добраться живыми невелики. Как опытный охотник, я мог использовать их в качестве наживки, постаравшись затеряться и, скрывая себя чарами, следовать на некотором от них отдалении. Если ведьма или её союзники попробуют на них отыграться, то я вполне мог подловить их на этом.

Но тогда парни бы точно не выжили. Я не рыцарь в сияющих доспехах, не герой и не праведник, но у меня есть свои принципы. У меня есть… ну, пусть будет чем-то вроде внутреннего кодекса, нарушать который я не собирался. И послать эту парочку насмерть я не мог.

Глава 3

Глава 3

Дорога до Терёхова заняла два дня. Два долгих, холодных и нервных дня.

Ведьма и её умный вожак не стали нас преследовать напрямую. Разгромное поражение там, в корчме, послужило им уроком… Но явно недостаточным — эта тварь рискнула оставить на нашем пути несколько подарочков. Первую ловушку мы нашли уже через три часа пути — магическую мину, заложенную под снегом у единственной более-менее проторённой тропы. Примитивный сгусток некротической энергии, привязанный к камню-проводнику. Наступишь — получишь порцию вымораживающего жизнь проклятия в ногу. Обнаружил её, естественно, я. Можно было, конечно, просто обойти, но кто знает, насколько хватило бы заряда этой гадости? Не хотелось оставлять её вот так, мало ли, кто напорется по неосторожности. Так что я разрядил своеобразную мину, потратив полторы минутки и щепотку собственной маны.

Второй «сюрприз» ждал нас на опушке соснового бора, уже к утру. Стая воронов, неестественно молчаливых, усеявших ветви. Не настоящие птицы, конечно. Големы из перьев, костей и грязи, наскоро слепленные чьей-то волей. Завидев нас, они взмыли в воздух и ринулись в атаку, целясь в глаза. Андрей и Семён впервые с момента нашего знакомства принесли пользу — воздушник создал резкий вихрь, который сбил птиц с курса, а гидромант, после моей окрика, шарахнул по ним ледяной дробью. Хлипкие конструкции рассыпались от ударов.

— Она пытается нас задержать, — хмуро заключил Семён, отряхивая перья. — Не хочет, чтобы мы быстро добрались до города.

— Умница, — проворчал я. — Значит, либо пытается выиграть время, чтобы её дружки успели прийти на помощь, либо в Терёхове у неё есть какие-то дела, которые она хочет успеть сделать до нашего прихода. И то, и другое плохо.

Третий раз мы нарвались уже в сумерках. И был вынужден очередной раз признать — в выдумке и умениях этой стерве не откажешь.

— О, глядите! — воскликнул Лобанов. — Хладоцвет!

Я обернулся как раз в тот момент, когда Семён ухватил проклюнувшийся из-под снега белый стебель магического растения, чьи синие лепестки чуть трепетали на несильном ветерку. И тут же ощутил, как сиреной взвыло чувство опасности.

Мощным ударом ноги я отшвырнул на несколько метров молодого и безмозглого аристократа, одновременно с этим используя свои сильнейшие защитные чары — Сегментный Щит. Успел лишь в последний момент — синяя вспышка, переполненная маной, ударила волной по моей защите и сошла на нет, никого, к счастью, не задев.

— Больно, мать…

— Осел! — зло рыкнул я, оборачиваясь к парню. — Я кому говорил — осторожнее⁈ Кому говорил ничего не трогать и всё странное показывать мне, ты, хер вурдолачий⁈

Вжавший голову в плечи барчук угрюмо и с запоздалым страхом глядел на глыбу льда, образовавшуюся по ту сторону моего Щита. Примерно по пояс молодому магу, и не успей я вовремя — он потерял бы ноги, а может, и вовсе погиб бы…

Ночевать пришлось в полуразрушенной охотничьей избушке. Я поставил простейшие сигнальные чары по периметру и заставил парней делить вахту. Сам же потратил пару часов на изучение ведьминого дневника при свете магического светильника. Тайнопись начала поддаваться. Основная тема — «оптимизация процесса жизнеизъятия». Она не просто пила силу у жертв, а экспериментировала, пытаясь минимизировать потери, совместить отбор с контролем над разумом… Инженерный подход, чёрт возьми. Да, примитивный и диковатый, но толи ещё будет, если дать ей время?

А ночью, стоило мне забыться коротким сном, мне вновь снилось прошлое. Боевые товарищи, мой батальон, победы… Редкие моменты гуляний во время ротаций — а учитывая нашу специфику и незаменимость на любом участке фронта, ротации были нечасто. Родственники, отец, мать, младшие брат с сестрой…

А затем — падающая с небес смерть, поднимающиеся ядерные грибы там, где были наши города, ударные волны, сметающие здания, яд радиации, от которого тело обычного человека начало разлагаться в считанные часы…

Я проснулся в холодном поту. Бл**ь, две недели было всё спокойно, никаких кошмаров — и вот нате вам!

Немного подумав, я достал из походной сумки книгу. Чёрная кожа переплёта, абсолютно гладкая — ни названия, ни имени автора, словно это какой-то ежедневник. Несложное заклинание, многократно усиливающее ночное зрение, затем раскрыть на первой странице.

«Тебе, брат мой, во тьме рождённый вновь. Если ты читаешь эти строки, значит, судьба оказалась на нашей стороне и ты сумел пробудиться, с чем и поздравляю. Здесь, в этом гримуаре, оставляю для тебя самое ценное, что есть на свете — знания. Как теоретические, касающиеся разных типов и видов магии, до практических — готовых заклинаний. Советы по тому, как лучше развивать ауру, какую алхимию принимать стоит, какую нет и многое другое. Практические знания будут открываться тебе постепенно — на то есть определённые причины. Надеюсь, однажды судьба позволит нам встретиться — Ю. В. Г.»