Я поднесла трубку к уху и позвонила на тот телефон, который мы оставили на кровати у Селина. И мне было очень тревожно, очень страшно, что он не примет звонок. Что он даже не посмотрит на бренчащий на его кровати телефон — как он не посмотрел на нас четверых, материализовавшихся в его машине.

Но он звонок принял.

— Да? — голос у Селина был тусклый, безрадостный.

— Привет! Узнал меня? Я вчера была в твоей машине! А потом сражалась с твоими монстрами.

На последней фразе настоял Царевич. Мне казалось странным говорить с Селиным о монстрах — да, они у него были, но он их не видел и про них не знал. Но Царевич сказал, что ничем другим я Селина не зацеплю. Ни угрозы, ни, тем более, кокетство — все это его не проймёт. А что-то странное — зацепит. Тем более, что его монстры не были для меня пустым звуком — после вчерашнего то, — и голос мой звучал очень убедительно.

— Сражалась? — все так же тускло произнёс Селин, — зачем?

— Он опять напился! — прошептала я закрыв микрофон, и Царевич сделал мне грозные глаза, мол, не отвлекайся, говори.

— Пришлось. Я бы очень хотела никогда в жизни не видеть монстров… Но мне пришлось.

— Какие на фиг монстры…

Но трубку он не положил. Он слушал, даже когда я не сразу нашлась что сказать — он держал телефон у лица и ждал, я слышала его дыхание.

— На тебя нападала когда-нибудь стая огромных летучих мышей? По настоящему огромных, размером с собаку. На меня нападали, я чуть не умерла.

— У тебя шизофрения, да? — скучно произнёс Селин, — или ты на чем-то сидишь. Не советую, у меня друг от этого умер.

— «Ты его любил?» — прошептал мне прямо в ухо Царевич.

— Ты его любил?

— А… А ты о чем? Ну так да… Ну как сказать… Ну мы всегда… Мы в колледже вместе учились. Нас там русских было двое всего… А так он с прибабахом был. Может я и рад что он умер, на самом деле.

— «Давай встретимся» — прошептал мне Царевич на ухо.

— Давай встретимся. Знаешь такое место — «У Ласкера»? У меня там столик на сегодня заказан. Встретимся там через час?

Ресторан был дорогим. Очень дорогим. Пафосным, статусным и все такое прочее. Оплачивал, естественно, Вася. И он был не рад этой трате, но Царевич сказал, что Селина нельзя пригласить в соседнюю шашлычную. Да, ему в квартире тошно и грустно, но абы куда он не пойдёт. Статус это все что у него есть. И он лучше загнётся в тоске, но среди всяких шанелей и луивюттонов, чем будет жить но в таком месте, где всего этого нет.

И поэтому мы звали его в ресторан «У Ласкера».