— Ты там был когда-нибудь?

— У Ласкера… Мой отец, наверное, там бывал. А я по таким местам не хожу.

Я посмотрела на Царевича.

— «Вот о твоём отце и поговорим» — прошептал он мне.

— Вот о твоём отце и поговорим.

— Так он сдох.

— «О мёртвых говорить интереснее, чем о живых»

— О мёртвых говорить интереснее, чем о живых.

— Ты, наверное, мёртвых видишь, да? — спросил Селин.

И в его голосе впервые за весь разговор промелькнуло какое-то оживление.

Я вопросительно глянула на Царевича — и тот решительно мотнул головой.

— Нет. Никогда не видела мёртвых. Только монстров.

— Блин, опять эти монстры… Что за монстры?

— У тебя их двадцать четыре.

— Иди в жопу, — неожиданно сказал Селин и повесил трубку.

— И что теперь делать? — вопросила я Царевича.

Тот был в задумчивости.

— Надо было сказать, что ты видишь мёртвых! — взорвался Глеб, — почему ты этого не сказала? Он же сам задал вопрос! Первый раз! Сам! Ему именно эта тема интересна была!

— Рая все правильно сделала, — сказал Царевич, — Ей опасно было врать. Селин сразу бы почувствовал вранье.

— Да неужели! Если он такой проницательный, то чего ж он на бредовые тренинги ходит?