— Сварт, смотри! — окликнул он Дракона, — Здесь Тонин носовой платок.

Ящер нахмурился. Наконец-то он догадались о том, каким образом Сигурд узнал о его тайном хранилище. Антошка! Она помогла ему. Но зачем? Почему она так поступила?

В обратный путь отправились молча. Дракон был погружён в себя. Игорь тоже молчал, не рискуя тормошить угрюмого спутника. Когда они выехали на трассу, Сварт слегка расслабился и повеселел. Тогда юноша решился задать ему ещё один из животрепещущих вопросов.

— Расскажи мне о внуке бабы Яги. Он, что — оборотень? — спросил Игорь, чтобы хоть как-то разбавить напряжённое молчание, колом повисшее в салоне внедорожника.

Сварт, молча, кивнул. Казалось, он был полностью сосредоточен на дороге.

— А как он оказался у Сигурда? — снова задал вопрос полицейский.

— Сигурд — любитель коллекционировать диковинных зверушек, — грустно сказал Дракон, до упора выворачивая руль на крутом повороте.

Глава 5: По душам

Глава 5: По душам

Дракон сидел на тесной кухне за маленьким квадратным столом, по всей видимости, оставшимся здесь, с советских времён. Из-под ресниц он украдкой наблюдал за Гертрудой. Она стояла спиной к столу и в старой, помятой турке варила кофе, и от её расслабленной позы, и от вышитых полотенец над мойкой, или от милых чашечек в цветочек веяло уютом. И это было прекрасно.

Ящер часто думал о своих чувствах к невесте. Сможет ли он полюбить её так, как всё ещё любит Брунгильду, или хотя бы так, как любил Анастасию? Он не знал этого. Он твёрдо верил, что свою любовь к Брунгильде вырвал из сердца раскалёнными щипцами. Пока не увидел её на дне медвежьей ямы.

А Гертруда? Любил ли её Дракон? Он готов был умереть ради неё и утонуть в её бездонных глазах, называл любимой и судьбою, жаждал обладать ею и растить с ней ребёнка. Но была ли это настоящая любовь или просто его эгоизм, помноженный на желание стать отцом и, наконец, избавиться от одиночества?

Когда посиделки с кофе были закончены, и настало время бурных поцелуев, Сварт чувствовал, как Гертруда хочет, чтобы он остался. Но сегодня он не мог безраздельно быть со своей невестой. Все его мысли занимала ослабевшая, как былинка, Брунгильда, и страх того, что могло бы произойти, не поверь он тогда своему сну. Смог бы он жить в мире, где больше нет "его Брун"?

Вспомнил, как он называл любимую той ночью, улыбка осветила лицо Дракона. Гертруда поняла этот знак по-своему. Горячая и податливая, она вновь оказалась у Ящера на коленях, и он почувствовал, как уступает её шёлковой коже и трепетным губам. Когда язычок директрисы робко коснулся его пересохшего нёба, Сварт рывком поднялся на ноги и поспешил к выходу. На все просьбы остаться, он твердил одно: завтра трудный день, и нужно настроиться. Но если бы Гертруда вновь обвила его шею своими невесомыми руками — он бы сдался. И после всю жизнь чувствовал себя предателем. Дважды.