Гертруда Петровна нашла, свернувшуюся в клубочек Антошку, на полу за бархатной гардиной. Она давно следила за этой странной девочкой по камерам видеонаблюдения и видела, как она обошла все залы и бесследно пропала в Скандинавском. Сейчас директриса смотрела, как незнакомка, которую она приняла за воровку, крепко спала, сладко посапывая веснушчатым носом. Гертруда умилилась, ей было жалко будить необычную посетительницу, но оставлять посторонних на ночь строго запрещалось правилами музея, да и спать, сидя в пыльном углу за, не очень-то удобно.

Гертруда Петровна с трудом растолкала сонную девчонку, отвела к себе в кабинет, напоила чаем с печеньем и отвела к себе домой. С этого дня об Антошке стали заботиться. И это была не государственная казённая забота, и не равнодушная — бабушкина, а тёплая — человеческая. Никогда не имевшая детей Гертруда Петровна, внезапно поняла, что такое материнские чувства. Она устроила девушку в музей экскурсоводом и выбила ей крохотную комнатку в общежитии.

Весь первый год самостоятельной жизни, Антошка провела в музее, изучая загадочную карту. Никто не знал, как она здесь появилась, и что на ней написано. Экспертиза у специалиста, который бы подтвердил её возраст и историческую ценность, стоила больших денег. А средств у музея не было. Летом Гертруда Петровна уговорила Антошку поступать в местный ВУЗ, и та выбрала факультет Скандинавских языков: ей очень хотелось самой разгадать надписи на таинственной карте и изучить историю меча, который, по слухам, принадлежал самому Сигурду.

Никогда не знавшая любви и тепла Антошка, отвечала Гертруде Петровне безмерной привязанностью. Она была готова молиться на неё и бежать по первому её зову, хоть на край света, хоть за край. Поэтому девушка, чуткая к переменам в жизни своей подруги, насторожилась, когда на её пути, как из ниоткуда, появился незапланированный ухажёр.

Антошка невзлюбила Роберта Олеговича еще в качестве анкеты на сайте знакомств. Сначала, она думала, что это ревность, но немного поразмыслив, поняла: претендент на сердце директрисы не вызывает у неё доверия. Про себя Тоня удивлялась, как умница Гертруда Петровна не замечает, какой это скользкий и неприятный тип? Вроде бы улыбается, шутит, комплименты приятные делает, а глазки так и бегают, шарят вокруг, как будто ищут, чего бы стянуть. Они в детдоме таких крыс быстро вычисляли, и сейчас ей пригодился этот навык.

Антошка пыталась образумить влюблённую подругу, советовала не терять бдительность и быть с женихом начеку. Но директриса только встряхивала легкомысленными кудрями и заливисто смеялась:

— Полно тебе, Антошенька, — отмахивалась она от девушки, как от надоедливой мухи, — У меня нечего воровать, поэтому такие как я не нужны мошенникам и брачным аферистам!

Жизнь в детдоме научила Антошку доверять интуиции, и она стала исподтишка следить за Гертрудиным "прекрасным принцем". Больше всего девушку настораживало, что этот скользкий тип не вылезает из Скандинавского зала, всё крутится вокруг доспехов, карты и меча, как будто ему там мёдом намазано.

Антошке в душу закралось нехорошее подозрение. Ей казалось, что Роберт Олегович прикидывает, как украсть ценные экспонаты. Влюбленная Гертруда Петровна лишь порхала, как бабочка, ничего не замечая вокруг.

Антошка решила, что нужно действовать. Первым делом, через знакомых с кафедры она заказала копии карты и меча, хотела ещё сделать и доспехи, но на них не хватило зарплаты. Потом, девушка всеми правдами и неправдами уговорила Гертруду Петровну заменить подлинные экспонаты на копии. Но самым сложным было убедить влюблённую директрису никому об этом не рассказывать. Даже под пытками и под гипнозом.

И как чуяло Антошкино сердце: стоило только им закончить эти манипуляции, и любовник Гертруды Петровны бесследно исчез, прихватив с собой меч и карту. Но и этого было мало — негодяй оформил на брошенную возлюбленную миллионные кредиты.

Директриса захандрила но стоически переносила страдания, а когда ей стало совсем худо, в её жизнь рыжим вихрем ворвалась Антошка. Теперь настала её очередь заботиться о подруге: кормить ту с ложечки, купать в ванной, вытирать махровым полотенцем, укутывать в теплый халат и сажать в любимое кресло, включив детективный сериал. Девушка до блеска выдраила квартиру, вновь навела там красоту и уют. Её старания не прошли даром: Гертруда Петровна пошла на поправку.

Но стоило женщине начать приходить в себя, как на нее свалились новые проблемы. Пока она несколько месяцев без сил валялась в депрессии, росла пеня по неоплаченным кредитам: из десяти тысяч они превратились в двадцать. И поскольку денег погасить долг, у проболевшей всю осень, Гертруды Петровны не было, банки обратились к коллекторам, а те грозились отобрать у неё квартиру.

Антошка задумалась над тем, как спасти подругу. Перебрав в уме все варианты помощи, девушка остановилась на одном, как ей казалось самом беспроигрышном.

Однажды утром, придя на работу, Гертруда Петровна вновь застала небольшой погром в Скандинавском зале: витрины, где хранились карта и меч, снова были пусты: экспонаты, как водится, пропали, а вместе с ними исчезли и доспехи. Но на этот раз, воры оставили записку, где Антошкиной рукой было написано, что она разгадала секрет карты, и скоро вернётся, раздобыв много денег. Экспонаты она тоже обязательно вернет целыми и невредимыми, когда найдет дракона и победит его.

Гертруда Петровна вздохнула и, повесив на осиротевшие витрины таблички: "отправлено на реставрацию", пошла стирать с камер наблюдения все, компрометирующие Антошку, записи.

«Вот, сумасшедшая. Куда она отправилась? За какими богатствами?» — ворчала про себя директриса, но, ни секунды не сомневалась в Антошке.

С её-то упорством девушка запросто отыщет и победит любого, пусть даже несуществующего, дракона.

Глава: 5 Дракон

Глава: 5 Дракон

Замок Дракона стоял на самой вершине отвесной скалы. Он был хорошо укрыт от посторонних глаз с земли и с неба. Чтобы найти его, нужно обладать отменным мужеством и отличной физической подготовкой, поэтому давно не находилось смельчаков, готовых рискнуть жизнью, взбираясь на Драконью скалу. Поэтому появление рыцарьки весьма удивило хозяина Замка.

Дракон шёл по пустым каменным галереям. Звук его шагов отдавался эхом под тяжёлыми потолками.

Он был один.

Он до сих пор помнил свою первую любовь.

Иногда Дракону казалось, что половина его сердце умерла в тот миг, расставания с любимой. Оно всё ещё бьётся, но никогда не будет таким как прежде. Никогда больше не сможет кого-то полюбить…

Когда отчаяние Дракона дошло до предела, он стал видеть наяву, то, чему положено являться только во сне. Но когда он медлено сходил с ума, появилась Анастасия. Рядом с ней Сварт забросил свои, и без того редкие, кровавые подвиги. Каждое утро, просыпаясь в её объятиях, он чувствовал, как оживает его окаменевшее сердце.

Вместе с Анастасией в Замке появились розы, герань в горшках, запах лаванды от свежевыстиранного белья, звонкий смех и долгие беседы на полу возле камина. Она разукрасила серый Замок и согрела его холодные комнаты.

Они были красивой парой. Нежная, как маргаритка, принцесса и загадочный Дракон — были созданы друг для друга. Их счастье могло быть тихим и безоблачным, словно ясный весенний день.

Если бы не мечта Сварта о ребёнке.

Долгое время он был уверен, что нужно лишь подождать. Их чувства смогут зародить жизнь хотя бы в одном из десятков яиц, которые ждут своего часа в тёмных подземельях Замка. Но время шло. Старания были тщетны.

Отчаявшись, Дракон решил — раз этого не случилось с Анастасией, то не произойдёт уже никогда. Годы шли. Его любимая принцесса состарилась. Ее чистая душа улетела на небеса, а бренное тело он похоронил во дворе замка, рядом со своей матерью.

После смерти Анастасии, Дракон почти не покидал Замок. Иногда он пытался забыться в объятиях других женщин. Но не испытывал от этого ни удовольствия, ни радости.

Сварт не мог стереть из памяти свою первую любовь и не хотел забывать последнюю, а все другие были лишь способом, хоть немного заглушить боль одиночества.

Дракон пообещал себе, что никогда больше не сможет зайти в комнату Анастасии. Но вот он снова курит на её балконе и вспоминает, как принцесса уговаривала его оставить это губительное пристрастие. Он не прикасался к табаку почти пятьдесят лет. А, вот, сегодня — потянуло.

Дракон не хотел возвращаться в настоящее, но этого требовали обстоятельства. Он тряхнул головой и затушил сигарету о каменный парапет. Он пока ещё молод и полон энергии, но настанет миг, когда силы, здоровье, а может быть, и разум покинут его. Тогда Сварту придётся уйти в Страну Предков. И единственное, чего бы он желал в свой последний час, чтобы род Драконов продолжился, и хотя бы ещё одно сердце осталось биться после него.

Дракон происходил из древнего рода — единственного, в этих местах, основательницей которого была великая Гуннхильд. Его прадедом был сын Гуннхильд — тот самый Фафнир, которого победил Сигурд. Это было ещё одно доказательство того, что людские представления о бессмертии драконов существенно расходятся с действительностью.

Фафнир был стар, он уже готовился тому, чтобы отправиться в Страну Предков, и Сигурд помог ему в этом. Перед решающей схваткой Фафнир передал все свои владения единственному сыну — кровожадному Грейдру. Матерью которого была мать Сигурда — Хьордис. А когда тот пришёл, чтобы забрать бездыханное тело отца, то узрел, как умирающий Фафнир собственной кровью писал на стене Замка Закон, по которому отныне будут жить все, рождённые здесь драконы.