– Это мы еще посмотрим.

Кира вздохнула, стараясь удержать концентрацию.

– Слушайте, – пробормотала она, натянула тетиву и выстрелила, – может, Совет передумает и оставит нас в покое? – Она не была уверена в необходимости совместных тренировок. Сам факт сближения кланов противоречил всему, во что их призывали верить с детства. Каждый фениксид знал, что дракониты – предатели и враги.

Стрела продырявила нарисованный круг деревянной мишени ровно в центре. Кира смотрела на мишень, но мысли ее блуждали далеко. Если отец все-таки отпустит ее в гарнизон, кто знает, возможно, она увидит там Аарона. С того дня, как они попрощались, прошло уже пять долгих лет. Она вспоминала его взгляд, его спокойную уверенность, ту особую улыбку, которую он иногда ей дарил. Ее первая любовь – и первая разлука. Она не могла не думать: осталось ли что-то от прежнего Аарона? Помнит ли он о ней? Но больше всего ее тревожило то, что она так и не успела сказать ему главное – то, в чем боялась признаться самой себе.

– Великолепно! – с одобрением произнесла Финорис, выдернув Киру из раздумий, и легко перекатила кинжал между пальцами. Ладонь засветилась от магии, и, не глядя, Финорис резко метнула кинжал. Лезвие рассекло стрелу ровно пополам и застряло в мишени, окутанное золотистым светом.

Кира нахмурилась. По физической силе она могла соревноваться с лучшими, но магии в ней было катастрофически мало – жалкие искры, притаившиеся где-то глубоко внутри. Это знали все, и сама Кира чувствовала себя тенью среди тех, кто был рожден, чтобы сиять.

Финорис весело посмотрела на подругу, но, увидев ее хмурое лицо, сказала серьезным тоном:

– Кира, ты знаешь, что магия дается настойчивым. Все древние тексты об этом говорят. У тебя ведь отличная физическая подготовка, а еще ты внимательна – это поможет пробудить магию. Вот увидишь!

Фирен присвистнул:

– Какая же ты заноза в заднице!

– Мы близнецы, тупица, ты такой же.

Кира наморщила веснушчатый нос, поймала взгляд подруги и кивнула. Да, та искренне желала ей помочь, но от этого не становилось легче.

Фирен, закончив складывать копья в стойку, подошел к девочкам с ухмылкой, обнял обеих за плечи и быстро сменил тему:

– Ладно, хватит тренировок! Поговорим о вечере! После ужина – все в «Под крыло»: говорят, в таверне будет жарче, чем у костров Балтейна!

Подняв голову и заметив две пары знакомых крыльев, рассекающих воздух, Кира сказала:

– Мне пора, отец вернулся. А с ним тетя Керон. Увидимся позже!

Близнецы проводили взглядом фигуры, направлявшиеся в сторону башни военной академии на белесой скале, и крикнули одновременно:

– До вечера!

Кира рассмеялась и, на ходу застегивая кожаную куртку, перешла на бег. Ее окутало легкое свечение, аромат дыма и пряных трав наполнил воздух. По спине пробежали мурашки, между лопатками заискрились маленькие всполохи огня.

Крылья фениксидов проявлялись за спиной постепенно, словно вырастая из самой сути их магии. Сначала искры, затем вспышки пламени, которые соединялись, формируя величественные перья. Они сверкали золотым и красным – цвета Великой Феникс, дарующей жизнь.

Но крылья Киры были иными. Ослепительно-белоснежные, с алыми кончиками – как закат, разливающийся по краям облаков.

Кира поднялась в полуденное небо, оставляя за собой вихрь теплого воздуха. Каждый взмах дарил ей ощущение свободы и силы.

План был прост: обогнать отца и остаться незамеченной. Кира направилась к знакомым арочным окнам башни военной академии. Влетела через открытое окно кабинета и приземлилась, подняв пыль, аккурат между стопками книг и этажеркой, заваленной письмами.

Оконная рама дрожала за спиной, вторя тяжелым шагам в пустом коридоре. Глава клана фениксидов не просто шел в ее сторону. Он был страшно зол. Кира метнулась обратно к окну, в укрытие.

Дверь распахнулась, гулко ударившись о стену.

Маалок Скайфолл огненным вихрем ворвался в свой кабинет, его крылья взметнулись, снося все на своем пути. Маалок сконцентрировался на внутреннем пламени, и крылья исчезли, оставляя лишь легкий шлейф искр. Когда свечение погасло, фениксид вернулся к своему обычному облику.

Не заметить алые кончики перьев, выглядывающие из-под тяжелых бордовых портьер, было практически невозможно. Но Маалок смотрел в пустоту, сжимая челюсть, и, казалось, не видел ничего вокруг. Воздух наполнился запахом озона и гневом.

Керон Скайфолл, с рыжими с проседью волосами, его свояченица, зашла следом, все еще пытаясь успокоить разъяренного главу.

– …Туманы над Пустошью все больше расползаются, Маалок.

– Керон! Какие гарантии, что это не ловушка? Они хотят забрать наших птенцов! – Маалок мерил шагами кабинет.

«О, папа, – подумала Кира в своем укрытии. – Мне будет сто лет, а ты все еще будешь считать меня птенцом». Пыль щекотала ей нос. Угроза выдать свое присутствие нарастала.

Кабинет представлял собой хаос из бумаг и редких артефактов. Огарки свечей, оставшиеся после долгих ночей исследований, были расставлены неровными кругами, словно они сами по себе – часть некого ритуала. В центре комнаты на ковре лежала карта континента. Поднебесье.

Кира все-таки чихнула.

Отец резко обернулся – его взгляд едва не прожег портьеру. Казалось, все, что окружало его в кабинете, немедленно замерло под натиском этого взгляда – даже полки, заваленные свитками и книгами, пытались притихнуть, чтобы не попасть под раздачу.

– Вылезай немедленно, Кира Скайфолл. И пять минут в планке, пока объясняешься.

Кира досадливо застонала и покинула укрытие. Спорить было бесполезно: излюбленный отцовский метод воспитания – тренировки и наставления, желательно одновременно. Керон незаметно подмигнула племяннице, пока та опускалась на пол.

– Время пошло. – Маалок посмотрел на часы над камином – подарок его покойной жены.

Керон наблюдала за братом и его дочерью, скрестив руки в кожаных наручах на груди, и едва сдерживала смех.

– Пап, ну я просто сказать хотела: нас на ужин позвали, – простонала Кира, стоя в планке.

– Подслушивая? Зубы мне заговариваешь? Еще три минуты! И втяни живот – как ты вообще летаешь с таким прессом? – Маалок безумно любил свою дочь, но никогда не жеманничал со своим «маленьким птенчиком». А тут еще и эти сборы. Судя по его виду, он ломал голову, как бы оставить Киру в Гнеезде в обход собственных же правил. Кира знала ход мыслей отца: Маалок хотел, чтобы она была здесь, рядом с ним, в безопасности. Но по всему выходило, что лететь надо. По физической подготовке ей почти нет равных. «Вот и вышли тебе боком отжимания да планки, Маалок Скайфолл, получай», – мысленно усмехнулась Кира.

Кира уставилась на карту. Крылья она так и не успела убрать. Струйка пота скатывалась от шеи в ложбинку между крыльями – самое чувствительное место. Кира мечтала сбежать подальше от отцовской муштры.

Карта континента раскинулась под ней огромной птицей. Веймутский хребет разделял землю ровно пополам. Левое крыло «птицы» – эти жаркие южные земли – Кира могла бы нарисовать с закрытыми глазами.

Вот Самшитовая светящаяся роща – там растут деревья, чьи листья светятся в темноте, подпитываемые энергией Великой Феникс. В ночное время роща оживает: каждая ветвь и лист отражают лунный свет, словно тысячи крошечных звезд. Излюбленное место сбора голубики и ловли головастиков жабрюхов. Все дети фениксидов знали, что жабрюхи отпугивают драконитов по ночам, когда те приходят за непослушными детьми.

Чуть дальше – озеро Слез с капризными наядами, требующими подарков за право искупаться. И конечно, Гнеезд – величественный замок нависал над Вечным морем, сонно облизывающим город на скале.

– Кира, одна минута.

Она проклинала себя: пытаясь остаться незамеченной, она не сложила крылья, и теперь они здорово увеличивали нагрузку. Руки уже предательски дрожали. Взгляд скользнул дальше.

Вдоль Самшитовой рощи пролегала горная цепь Веймутского хребта. Пролетая сквозь облака-барашки, можно было посмотреть вниз и увидеть их близнецов на земле – белоснежных пухлых овец, бегущих по зеленым холмам. Чуть ниже на карте были расположены поселения Рёге и Медок, лишенные прямого доступа к морю, в отличие от Гнеезда, важнейшего торгового узла всех фениксидов.

За хребтом начинались северные земли драконитов. Известно, что они почти зеркально отражали южные, но разведка давно подтвердила наличие множества пещер и сопок, тщательно охраняемых драконитами и магией. А еще там было холодно. Невыносимо холодно. Однажды Кира в порыве юношеской дерзости поспорила с Финорис, что раскроет тайну этих сопок, где, по слухам, хранились несметные сокровища. Ее поймали патрули фениксидов, словно котенка, при попытке пересечь хребет. В наказание ей запретили летать в течение месяца и отправили на принудительные общественные работы – горький урок за то, что осмелилась перелететь границу.

– Итак, дочь моя, любопытство до добра тебя не довело и в этот раз. – В глазах отца все же лучилось тепло. Кира всегда действовала на него успокаивающе. Однако выражение лица оставалось воспитательно-серьезным. – Время. Вставай.

Кира рухнула без сил прямо на карту.

– Я не любопытна, а любознательна, – простонала Кира, пытаясь отдышаться. – Тем более что ты вернулся с новостями, которые напрямую касаются меня и ребят, – добавила она уже бодрее, простодушно улыбаясь. Потом встала с пола и отряхнула пыль. – И кроме того, тебя не было со вчерашнего дня, значит, спор в Совете был жарким. А я хотела узнать все первой, иначе ты подорвешь мой авторитет. И вообще, пап, давай я все-таки протру здесь пыль, это невыносимо! – Театрально всплеснув руками, она продолжила тараторить: – Так что, нам придется лететь к драконитам или нет? Почему к ним? Когда? – Кира умело перескакивала с одной темы на другую, заговаривая отцу зубы.