Я лишь шумно дышала ртом и старалась дать дёру. Это всё неправда! Меня чем–то накачали! И куда–то завезли! Я должна бежать и позвать на помощь… должна…

– Не делай глупостей, девчонка!

От такого властного окрика у меня подогнулись ноги, и я окончательно лишилась чувств. Но я была рада обмороку, потому что уже больше не могла выносить того напряжения, которое на меня свалилось.

Миюки упёрла руки в бока и сердито посмотрела на Модару.

– Ты это специально сделал?

– Пусть полежит в отключке, может, полегчает, – пожал плечами демон.

Он подошёл ко мне и взвалил на плечо, будто куль с картошкой.

А потом был очень долгий сон. Я видела какую–то женщину, очень красивую. Она была зла на кого–то. Что–то кричала. Потом мне снился мужчина в военной форме. А потом я погрузилась в темноту, но слышала голоса вокруг себя.

«– Нельзя её оставлять. Её могут найти.

– Но как же я…

– А надо было раньше думать! Ты понимала, что тебе нельзя иметь детей, но ты меня не послушала! Как я теперь передам тебе дело?! Как?! Ты всё загубила!

– Прости меня…

– Теперь это не важно. Надо думать, как спрятать её.

– Может быть, я смогу…

– Нет. Она должна быть очень далеко, чтобы о ней даже не догадывались. Ты поедешь на мою родину и спрячешь её там.

– Ей нужен хранитель.

– Никто не возьмётся оберегать полукровку, Ханна. Как бы это печально ни звучало, но теперь твоя дочь сама по себе».

Я с криком подорвалась с места. Меня колотило, и не хватало воздуха. Дрожали руки. Я кое–как потёрла лицо и огляделась. Я находилась в небольшой комнате. Лежала прямо на полу на простом матрасе. Здесь же, около стены, стоял мой чемодан и рюкзак.

Я встала и огляделась. Одна дверь. Ни одного окна. Сердце снова бешено застучало, когда я вспомнила, что произошло. А где же я сейчас?! Может быть, в плену?!

Я подошла к двери и отодвинула её в сторону. С той стороны был длинный тёмный коридор. Ни одного огонька. Я гулко сглотнула. Так… спокойно. Меня не заперли, а значит, я не в плену. Значит, могу убежать. Возможно, это какая–то здешняя мафия. Обкрадывают всех, кто заимел наследство!

А как же Мамору–сан? Он тоже заодно с ними? Но эта мысль быстро покинула мою голову. Сейчас я хотела только одного – убежать из этого странного места!

Я бросилась к чемодану и просто выпотрошила его. Я достала свой фонарик и перочинный нож. Остальное придётся оставить. Документы из рюкзака перекочевали в карман джинс, конверт с бумагами на наследство был сложен вчетверо и убран во внутренний карман куртки.

Снова выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет, я несмело вышла. Выставив вперёд лезвие перочинного ножа, я включила фонарик и медленно шла по коридору. Ни единого шороха или голоса. Такое ощущение, что здесь не было никого, кроме меня.

Я дошла до поворота налево. Впереди была большая дверь. Я кинулась к ней, и – о чудо! – она оказалась незапертой! Рванув её на себя, я выскочила наружу. Тут же зажглись огоньки, освещая красивый сад. Но мне некогда было рассматривать всё. Я просто бросилась бежать.

Мощёная дорожка сменилась тропинкой, а тропинка вскоре стала непроходимой чащей. Какой–то лес… куда меня завезли?

Фонарик в моей руке дрожал, но я не давала воли эмоциям. Не спорю, было страшно. Я хотела сначала выбраться, а потом уже решать, как со всем этим быть.

Было темно. Луна над головой не давала никакого света. Деревья росли тонкие и ветвистые. В лесу была такая поразительная тишина, что не верилось, что это был лес!

Вдруг впереди мелькнула фигура с фонариком. Я обрадовалась и кинулась вперёд.

– Эй! Я здесь! Помогите!

Фигура остановилась. Я смутно видела, что это была женщина.

– Простите, я плохо говорю по–японски. Я заблудилась… вы…

Но чем ближе я подходила к странной женщине, тем больше мне было понятно, что в ней что–то не так…

– Бедняжка… заблудилась…

– Я вас понимаю!

– Ах, какая молоденькая… такая сладенькая…

– Простите…?!

Женщина стояла ко мне спиной, но я чувствовала, как она скалила свои зубы! Я почти физически ощущала её желание сожрать меня!

Я стала пятиться. Женщина развернулась ко мне и приблизила фонарь к своему лицу. Я завизжала, что было сил! У ночной гостьи не было глаз и носа! Был только огромный рот, усеянный мелкими и острыми зубами!

– Иди ко мне…

И как только я смогла кинуться прочь? Ноги спружинили от земли, и я побежала. За спиной я слышала недовольный рёв монстра. Что происходит?!

– Помогите… я заблудился… я не могу выйти…

Я остановилась. Впереди был мужчина в возрасте. Он был одет в деловой костюм. Держал в руке портфель. А потом он повернулся ко мне. Я подавила крик и лишь прерывисто вздохнула.

Но мужчина обрадовался и подошёл ко мне.

– О, как славно! Я думал, я тут один!

Я мелко дрожала и смотрела на полуобглоданное лицо мужчины. Его кожа давно посерела, и кое–где слезала клочьями. В пустой глазнице кишели черви.

– Я Осато Харука. Я тут заблудился. Уже почти неделю не могу выйти. А вы, юная леди? Как вас зовут?

Но я не могла говорить. Язык от ужаса прилип к нёбу и не подчинялся мне. Свет от моего фонарика проходил сквозь улыбчивого призрака и вылавливал на дереве фигуру повешенного человека. В точь–в–точь в таком же костюме, как и призрак.

– Вы… умерли… – кое–как сказала я.

– Что, простите?

– Вы умерли… вас нет…

Мужчина растерянно хлопал глазами, а потом посмотрел себе за спину. Вой, который он издал, был ужасен! Я не удержалась на ногах и свалилась на спину. Фонарик выпал из моих рук. Я сжимала перочинный ножик двумя руками и с ужасом смотрела на мужчину, который метался у своего тела, которое болталось в петле на дереве.

Потом он успокоился и, увидев меня, снова улыбнулся. Меня чуть не вырвало.

– О! Здравствуйте! Меня зовут Осато Харука. Я заблудился… вы мне не поможете?

Я гулко сглотнула. Нет… бежать. Бежать отсюда! Я кое–как поднялась на ноги и тут же упёрлась моськой в знакомое кимоно!

– Модару!

Никогда не думала, что я так обрадуюсь этому странному волкоподобному типу! Я кинулась к нему и схватилась за полы его кимоно что есть сил. Он спокойно опустил свои руки мне на плечи. Я наконец посмотрела вверх. Его лицо было точно таким же, каким я его запомнила тогда около аэропорта. Недовольный вид, сведённые брови над зелёными глазами цвета сочной листвы, и рыжие волосы, которые легко трепал ветер.

– Сколько проблем с тобой… ты могла потеряться здесь навсегда. Глупая девчонка!

Я пропустила сказанное им мимо ушей.

– Модару, тут призраки!

Мужчина раздражительно вздохнул.

– Конечно. Это же Аокигахара. Лес самоубийц.

Я округлила глаза. Я читала об этом месте в путеводителе. Этот лес считался достопримечательностью Японии. Он очень красив, но стоит зайти не туда, и лес становился твоей тюрьмой. Выбраться из леса самостоятельно невозможно. Здесь не ловит сотовая связь, а компасы сходят с ума. Лес находится у подножия вулкана Фудзияма. Он не входит ни в одну экскурсионную программу по достопримечательностям страны, но при этом многие туристы бывают здесь, когда приезжают к горе Фудзи. Многие из них даже не предполагают, что они оказались в самой зловещей и таинственной точке Японии. Этот лес, по утверждению многих японцев, является печальной достопримечательностью страны. Его нередко называют не иначе как лес самоубийств. Аокигахара изначально ассоциировался с мифологией Японии и традиционно считался местом, где обитают призраки и демоны.

Каждый год в лесу обнаруживают от семидесяти до ста тел. Японская полиция очень давно стала официально заниматься поиском тел самоубийц. Статистика страны приводит устрашающий факт – количество тел, обнаруженных в лесу, увеличивается из года в год. Самыми распространёнными способами суицида являются: отравление лекарственными средствами и повешение.

Я гулко сглотнула и посмотрела себе за спину. Призрак мужчины снова ходил около того дерева, где висело его тело, и пытался понять, как ему выбраться.

– Надо ему помочь…

– Ты не сможешь, – сказал Модару. – Он совершил ужасную вещь – лишил себя жизни. Лес не прощает таких грехов.

Я не стала с ним спорить.

– Идём.

– Куда?!

– Туда, откуда ты так неразумно убежала! – мрачно проговорил мужчина. – Я не обязан шататься по лесу в поисках каких–то неуравновешенных! Идём. И не отставай.

Да мне и не хотелось. Я послушно пошла за Модару, наблюдая, как забавно его волчий хвост выглядывает из–под полы кимоно. Но удивляться уже сил не было.

Лес был будто живой. Я слышала, как он дышал! Конечно, вы подумаете, что я чокнутая, да я и сама стала так думать, но я слышала дыхание леса. Тяжёлое и сиплое. Как у старика.

Пока мы шли, я видела странные фигуры в белом. Они метались от дерева к дереву и пытались выбраться из леса. Кто–то неистово хохотал, от чего волосы на голове вставали дыбом. Кто–то рыдал, что было сил. Над головой метались странные крылатые тени, щёлкая своими зубами. Они налетали из ниоткуда, но, завидев Модару, с диким писком пытались улететь прочь. Жуткое место. Окажись я тут одна? Я ведь заблудилась бы…

Модару ни разу не обернулся. Шёл вперёд мрачный и угрюмый. Почему он вообще так реагирует на меня? Я вспомнила, как я его испугалась в машине. Может, сердится? Надо бы извиниться.

Я ещё думала, что у меня уже не все дома. Я так спокойно иду за этим странным типом, который на самом деле неизвестно кто, и думаю, как бы перед ним извиниться.