Принцесса острова Души

Принцесса острова Души

В это самое время Аня Фиби Корнелия Арджен, принцесса острова Души, герцогиня Серебряных гор, графиня Крылатого леса, бежала по крыше своего замка. Под ногтями у нее чернела грязь, на губе запеклась кровь, а над головой парила дюжина королевских гаган. Давно стемнело, и золотые клювы гаган сверкали в лунном свете и рассыпа́ли по камням сияющие блики. В тени что-то шевельнулось, и Аня замерла.

– Кто там? – прошептала она.

К счастью, это оказался Корен – юный гаганский птенец с растрепанными перьями, но зато гордый, как король. Он пролетел совсем низко над крышей и уселся девочке на плечо.

– Скорее. Он уже поднимается по лестнице.

Анина комната располагалась в дальнем конце западного крыла замка. Принцесса любила вылезать через окно, съезжать по покатой крыше на карниз и, перебравшись на крепостную стену, любоваться сверху королевскими садами, крышами и шумными улицами города, океаном, в котором плескались крылатые единороги.

Но в этот вечер Аня вылезла на крышу не для того, чтобы наслаждаться прекрасным видом, а чтобы остановить смерть.

Ее предупредила старая Галлия. Гагана влетела в Анину комнату всего несколько минут назад, громко и пронзительно крича от страха. Принцесса впервые видела ее такой перепуганной.

– Яйцо! Аня, он хочет забрать яйцо!

Гвардеец – чужак, совсем недавно появившийся в замке, – застрелил из лука гагану. Это было неслыханно – королевские гаганы охранялись законом.

Но убийца лишь довольно кивнул напарнику:

– Забирай яйцо. Нам за него заплатят.

Кому могло так сильно понадобиться яйцо гаганы, чтобы ради него убить? Непонятно. Для Ани гаганы были не просто птицами, а самыми лучшими и верными друзьями, умными, как люди, – нет, гораздо умнее. В замке, где вся жизнь подчинена правилам и регламенту, дружба с гаганами стала для принцессы отдушиной. Птицы дарили ей свет, песни и шум крыльев.

Яйцо принадлежало Фелин; ее безжизненное тело лежало сейчас на берегу озера неподалеку от замка. Аня мало общалась с Фелин, но знала, что та устроила себе гнездо на одном из дымоходов (для тепла) в западном крыле.

Девочка, низко пригибаясь, мчалась по нижней части наклонной крыши, выходившей на внутренний двор. Ей еще не приходилось здесь бегать, и в груди екало каждый раз, когда нога не сразу нащупывала опору.

– Осторожнее, – предостерегла старая Галлия. Она летела над Аней, потом устроилась прямо у нее на голове, ухватившись когтями за волосы. – Черепица!

Поздно. Нога ступила на разболтавшуюся пластину, та поехала и с шумом упала на землю. Аня покачнулась… но не зря же ее часами учили правильной осанке, так что она в конце концов научилась кружиться в вальсе с книгой на голове. Девочка отлично держала равновесие. Вот и сейчас она устояла на ногах, хотя потом все же опустилась на колени.

– Скорее! – снова крикнул Корен. – Он совсем близко!

Аня проползла еще несколько шагов и наконец увидела яйцо – маленькое, серебристо-белое, хрупкое, словно выдутое из стекла. Она взяла его осторожно, как бесценную фарфоровую статуэтку, и облегченно выдохнула, потом повернулась, чтобы бежать обратно.

В этот момент дверца люка неподалеку дрогнула, скрипнула и начала приподниматься. Тихо охнув, Аня упала на живот и вжалась в крышу. Тень дымохода закрывала ее, но недостаточно, – гвардеец обязательно заметит ее и отберет яйцо.

Дверца откинулась, и в люке показалось лицо – мужчина внимательно оглядывался по сторонам. Аня тихо выругалась.

Выждав, когда голова полностью высунется наружу, она крикнула:

– Корен! Бей!

Корен издал пронзительный вопль и кинулся на чужака, метя клювом в глаза. Гвардеец заорал с перепугу, а девочка снова отдала приказ:

– Все вместе!

И все сопровождавшие ее гаганы упали на гвардейца пернатым облаком. Тот взревел и нырнул обратно в люк, а Аня помчалась в свою комнату, прижимая яйцо к груди.

Влетев к себе и шлепнувшись на кровать, принцесса первым делом осмотрела скорлупу – не треснула ли. Яйцо было цело и невредимо. Тогда девочка принялась греть его дыханием, размышляя о том, что надо рассказать об этом происшествии папе, как только он освободится от своих королевских дел. Папа любит гаган и придумает, как поступить. Он всегда знает, что делать.

Аня коснулась подвески в виде маленького серебряного диска, которая висела на цепочке у нее на шее. Подвеску надела ей мама перед смертью десять лет назад, и Аня никогда ее не снимала. Прикосновение к диску успокаивало девочку. В младенчестве она любила точить о него режущиеся зубки. Вспомнив об этом, девочка поднесла подвеску к губам и мягко прикусила ее.

В Ардженском замке творилось что-то странное, и сегодняшнее происшествие было тому доказательством.

Архипелаг

Архипелаг

Родной Анин остров располагался на залитой солнцем южной оконечности Архипелага.

На Архипелаге можно повстречать тридцать семь видов драконов, а также русалок со сверкающими шестиметровыми хвостами. В океане водятся бегемоты, способные проглотить дюжину человек зараз, а на полуострове Сфинксов – кто бы мог подумать – сфинксы.

Сфинксы выцарапывают когтями на скалах все свои знания из самых разных областей: математики, астрономии, истории. Они записывают и шутки, которые, к сожалению, не поддаются переводу на другие языки.

Если хорошенько поискать, то среди множества наскальных надписей можно найти историю острова Души и семьи Арджен, последней королевской династии на Архипелаге.

Короли и королевы из семейства Арджен (что созвучно слову «арджент» – серебро) правили островом Души более тысячи лет. Еще в самом начале своего правления они построили Ардженский замок и покрыли его серебром. Для этого кузнецы раскатали металл на тончайшие, словно бумажные, серебряные листы, а потом обернули этими листами каждый кирпич. Предания утверждают, что замок был невыразимо прекрасен, но и хлопот доставлял немало. Он сильно нагревался на солнце, а отраженные от него лучи то и дело поджигали траву и перья обитавших в саду птиц.

К тому времени, когда на свет появилась Аня, серебро замка смыли дожди, стерли ветра, растащили воришки. И все же стены все еще немного искрились, особенно если смотреть лунной ночью с высоты полета сфинкса.

Этот год на острове Души был каким-то странным. Армия разрослась как никогда прежде, и воины заполонили улицы города. Наступила весна, но снег никак не таял, небо хмурилось, и люди шептались, что это не к добру.

Королю, его величеству Эламу Арджену, недавно исполнилось семьдесят лет. У него был твердый подбородок, тонкие губы и морщинистое лицо, на котором оставили свой отпечаток годы высокомерия и недоверия.

Аня Арджен – с волосами цвета тусклой луны, карими глазами и руками, сплошь покрытыми царапинами от когтей и клювов гаган, – была его внучкой.

Она грела спасенное яйцо у пылающего камина и даже не догадывалась, что ее жизнь очень скоро изменится – до неузнаваемости и навсегда.

Птичий язык

Птичий язык

Аня не всегда обитала в замке. Если честно, будь у нее возможность и спички, она спалила бы его дотла.

Всю свою жизнь до последнего года Аня провела с папой в домике из песчаника, который стоял посреди густого леса, начинающегося сразу за Ардженским замком. Над лесом часто пролетали крылатые единороги, направлявшиеся к озеру на водопой. Как-то раз Аня, которая тогда была совсем маленькой, попыталась погладить единорога. К счастью, Галлия успела ухватить девочку за волосы и оттащить в сторону до того, как ее вежливо и изящно забодали рогом. С тех пор Аня не повторяла свою попытку.

Зато ее невозможно было увидеть без гаган – птиц с золотыми клювами, серебряными когтями и черными крыльями с радужным отливом. Иногда ее сопровождала лишь верная Галлия; иногда – до полудюжины птенцов Аниного возраста, с детским пушком вместо перьев на шее и голове.

Как-то раз Корен в порыве веселья и воодушевления откусил у Ани кончик уха, но отказался извиняться.

– Я заслуживаю эту малость за свою дружбу, – заявил он. – Тем более что кусочек ну совсем уж крошечный.

По ночам вся стая из тридцати птиц устраивала себе ночлег на Аниной кровати и пологе.

Жить с гаганами было не так-то просто. Окна не закрывались никогда, даже в снегопад. Кроме того, и с этим не поспоришь, от птиц пахло. И все же гаганы были главной Аниной радостью. Другие дети заходили в лес нечасто, поэтому принцесса играла с гаганами, дружила с ними и любила их больше всех на свете – конечно, после папы. А гаганы любили ее – по-птичьи яростно и страстно. Тычок от Корена поднимал по утрам не хуже будильника, а Галлия аккуратно отщипывала клювом кончики Аниных волос, так что ей не приходилось ходить к парикмахеру.

Но больше всего принцессе нравилось то, что птицы были ее учителями.

– Я хочу, чтобы дочкино образование полностью отличалось от моего, – сказал им Анин папа. – Чтобы ей не прививали любовь к деньгам и богатству, как это делают при королевском дворе. Вы согласны с ней заниматься?

И вот птицы стали учить принцессу истории, философии, математике и старинным гаганским песням – диким и ликующим. Гаганы рассказывали о замках, драконах и мести. Учили биться на мечах, сжимая в клювах обструганные палки, – трое против одной девочки.

– Зачем мне школа? – удивлялась она. – У меня есть птицы.