Теперь я его ненавидела. Ненавидела всей душой, всем сердцем, каждой клеточкой своего тела. За эти полгода он сделал всё возможное, чтобы я навсегда забыла все радостные моменты, которые были в нашей жизни. Он методично, день за днём, разрушал наши отношения, наши воспоминания, нашу любовь.

Я ненавидела его за предательство, за ложь, за обман – за то, что я никогда не была единственной у мужа, что все эти годы он жил двойной жизнью. Узнать это было настолько больно, что сердце заболело, словно его сжимали в тисках.

Я ненавидела его за то, что, понимая неизбежность развода, он обставил дела таким образом, что при разделе имущества оказалось, у нас нет ничего совместно нажитого. Всё принадлежит только ему. И это при том, что я ни дня не сидела дома и наравне с ним строила его “империю” – всё, что у него сейчас есть, заработано и мною тоже. Это был как удар в спину, самое подлое предательство, которого я не ожидала.

Я ненавидела его за его жестокость сейчас. Моей маме срочно требуется большая сумма денег для операции, от которой зависит её жизнь, а он измывается, кормит обещаниями, но денег не даёт. Он играет моими чувствами, моей любовью к матери, используя это как рычаг давления.

Я ненавидела его за то, что он заставляет меня сейчас вытворять трюки, как цирковую собачку. Он унижает меня, заставляет плясать под его дудку, и я вынуждена повиноваться. У меня нет выхода, я соглашаюсь на всё, потому что единственное, что осталось в этой жизни, – это моя мама. Я готова на всё, чтобы спасти её жизнь.

Я ненавидела его за то, что наши общие друзья, понимая причину развода, тем не менее практически все говорят, что “ничего страшного тут нет”, что “зря я так отреагировала”, что “надо было проявить мудрость и сделать вид, что ничего не знаешь”. Они не понимают моей боли, моего отчаяния.

И, пожалуй, больше всего я ненавидела его за то, что все, практически все, кто знаком с нашей историей, жалея меня, считают, что нужно смириться, попросить у мужа прощение и надеяться, что он вновь возьмёт меня замуж. Эта мысль была невыносима, унизительна.

Я не хотела возвращаться к нему. Я не хотела больше жить с этим лживым, предавшим меня человеком.

— Костя, просто отдай мне мои деньги и наслаждайся обществом любой барышни, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Каждый из нас сделал свой выбор. Я устала от этих скандалов, от унижения. Хочу начать новую жизнь, и для этого мне нужны мои деньги.

Его глаза сузились от злости, превратившись в щёлочки. Я поняла: он не собирается отступать. Но голос тем не менее прозвучал тихо, почти ласково: