– Тяжело? – замечает это он. – Могу помочь.
– Мой поднос станет легче, когда я раздам мясо вперёд тебя, – бросаю я, разворачиваюсь и быстро убегаю к первой юрте, которую я должна посетить.
– У тебя нет чести, Инжу! – кричит мне вслед Айдар. – А как же начать по сигналу?!
Я разворачиваюсь к нему, добежав до дверей, стучу по створке и кричу:
– Чем дольше ты там стоишь, тем позже получишь первую бусину!
Двери открываются, и я заныриваю внутрь.
Наша задача сегодня – раздать мясо всем в ауле. А ещё – показать себя народу, так как теперь мы вошли в возраст на выданье. Нужно поздороваться с жителями юрты, получить от них напутственные слова на этот год, и бусину, или монетку, которую одна из женщин пришьёт к одежде.
Айдар был прав: сюда съехались многие знатные семьи из Лебедей, Беркутов, Лошадей и даже несколько Волчьих семей, хоть их улус довольно далеко отсюда. Цель одна: найти невесту-баксы для своих сыновей. Нас таких сегодня пятнадцать детей – тех, кто вступил в мушел жас. Некоторых из ближайших аулов, включая Айдара, я знаю.
Получив свою первую бусину, я, довольная, выхожу из юрты и вдруг вижу, что Айдар уже бежит к следующей. Я нервно выдыхаю, но нет времени причитать – я бегу дальше, и монетки на такия и серьги с бубенчиками позвякивают.
Когда я стучу в следующую юрту, мне открывают.
– Ой, ещё одна? – шепчет женщина сквозь щель между створок. – Ты немного опоздала. У нас тут…
Она открывает дверь чуть сильнее, и я вижу внутри другую девочку.
– Ерли́к13 тебя побери… – злюсь я. – Ой, простите!
Нельзя ругаться, поэтому я краснею, кратко кланяюсь и убегаю. У меня опять затекли руки от треклятого подноса. Решаю не ждать, а направиться к следующей юрте. Наверное, мне стоит научиться каким-то упражнениям, иначе как я смогу потом колдовать: там руки очень важны.
Не знаю, сколько времени проходит, чтобы опустел мой поднос, но вот живот оповещает меня о том, что нужно поесть. Я только что вышла из последней юрты на сегодня. Воротник моего платья и его рукава усыпаны разноцветным бусинками и пуговицами. А поднос пуст. Я стою в назначенном месте в ожидании друга.
– Ладно, ты выиграла, – слышу я его голос за спиной и оборачиваюсь.
Айдар снял свой шапан, потому что солнце снова по-весеннему припекает. Я подношу ладонь ко лбу, чтобы создать глазам тень. Его рубашка тоже изобилует нашитыми оберегами. Айдар подходит ко мне.
– Я же говорила, – самодовольно улыбаюсь я.
– Пошли поедим: я слышу, как воет волк в твоём желудке.
– Подожди, – останавливаю его я и снимаю серебряный перстень в форме птичьего клюва с пальца.
Мне кажется, что Айдар задержал дыхание, глядя на него. Прохожие обращают внимание на то, что я собираюсь сделать.
– Я обещала.
Это неправильно. Пока что я не Беркут, вот все вокруг и косятся. Я беру Айдара за руку и кладу ему перстень на ладонь. Он делает серьёзный вид, но на мгновение я замечаю полуулыбку на его лице. Смотрит прямо мне в глаза. Я вся заливаюсь краской и убегаю.
***
В этом году на встречу с Духами у Священной рощи приехали пять девочек и несколько десятков других семей: родственников, друзей, потенциальных женихов. Люди начали собираться за полверсты от кромки леса: все ждут, когда над деревьями покажется полная луна. Я сменила белое дневное платье на длинное серое. Оно закрывает руки и ноги и не имеет никаких орнаментов. Ещё я сняла все украшения и распустила косу. Всё это я сделала так же, как и остальные девочки. В ожидании луны над кронами, чтобы не замёрзнуть, мама накинула на меня шубу. Аулчане то тут, то там разводят костры, возле которых собираются небольшие группы людей, чтобы согреться. В свете огня я вижу пар от дыхания.
И вот мы наконец видим луну. Старшая баксы трубит в рог три раза – это сигнал. Я скидываю шубу. Мама сжимает мою руку на мгновение и отпускает. Смотрю на Айдара – он кивает. Оставляю позади своих близких и иду на встречу со своим Духом-покровителем. Холодно, но нужно немного потерпеть. Четверо других девочек делают то же самое. Постепенно мы удаляемся друг от друга, при этом приближаясь к роще. Она немного пугает своей темнотой. Но мы знаем, что роща не причинит нам вреда.
Когда мы отходим на достаточное расстояние от толпы, садимся на колени лицом к деревьям. И ждём. Луна восходит ещё выше, делая темноту не такой пугающей. Замечаю какое-то сине-зелёное свечение между стволов, и сердце замирает. Оно приближается, и я уже могу различить в нём Волка. Я видела раньше, как Духи приходили к другим девочкам. Но сейчас на их месте я. И это заставляет меня немного дрожать от восхищения. Волк подходит ближе, и я понимаю, что он направляется к девочке слева от меня. Наблюдаю за ним. Он идёт ровно и спокойно, смотря лишь на неё. А когда подходит к ней на расстояние вытянутой руки, замедляется. Подходит всё ближе с каждым шагом, пока не касается носом лба девочки. Тут же её пронизывают сине-зелёные волны, волосы развеваются от внезапного порыва ветра, а затем свечение прячется где-то внутри неё, и становится тихо. Девочка кланяется Волку до земли и встаёт после того, как он отходит от неё.
Волк направляется в мою сторону. Я замираю, но оказывается, что зря: он проходит мимо и останавливается у девочки справа. С ней случилось всё то же самое, а потом Волк удаляется в рощу.
Через некоторое время оттуда выскакивает Дух Лошади. Он громко ржёт, взмахивая гривой, и несётся к нам. Но снова не ко мне. Он так же, как и Волк, замедляется вблизи своей подопечной, тихо подходит к ней и касается мордой её лба. Снова яркая вспышка, и конь убегает в рощу.
Не успевает он исчезнуть среди деревьев, из-за крон вылетает другой Дух – Лебедь. И снова не ко мне. Он благословляет четвёртую девочку поцелуем клюва в лоб и улетает обратно.
Я уже очень замёрзла, но сейчас моя очередь, поэтому я терплю. Остальные ушли, я осталась одна. Луна поднялась уже высоко, а моего Беркута всё нет. Да, я не сомневаюсь, что это будет Беркут, так как иначе бы один из Духов уже подошёл ко мне.
Но его всё нет.
Подношу дрожащие пальцы к лицу и пытаюсь согреть их своим дыханием. Не помогает. Вглядываюсь во тьму деревьев впереди, но никого не вижу. Обнимаю себя руками в тщетной попытке согреться: без шубы не получается.
Беркута всё нет. Я не понимаю, почему. Хочется плакать от обиды и бессилия.
Слышу шаги позади и поворачиваю голову. Тут же мне на плечи ложится меховая тяжесть. Я инстинктивно хватаюсь за края, запахиваю шубу на плечах и выдыхаю.
– Инжу, идём, – говорит Айдар.
– Нет! – отрезаю я. – Я должна дождаться его! Он прилетит, я знаю!
– Инжу, ты сидишь тут, на холодной траве, уже вечность. Ты простынешь.
– Так не бывает, чтобы Дух не приходил. Всегда приходит, ко всем…
Слышу долгожданный клёкот со стороны рощи. Задержав дыхание вскидываю голову к небу – к нам летит Беркут. Слёзы радости бегут по моим щекам: Дух пришёл ко мне! Наверное, его задержали какие-то дела в мире духов. И это Беркут. А значит, что наш с Айдаром план получается просто идеальным.
Я не уверена, стоит ли Айдару сейчас находится тут, рядом со мной, и он тоже. Поэтому он медленно пятится назад. Беркут всё ближе. Я уже почти не дышу, ожидая его прикосновения.
Беркут пролетает мимо меня.
Я слежу за ним взглядом, оборачиваюсь и вижу, как он садится на голову Айдара. Тот замирает и дышит часто, не понимая, что ему делать. Я в замешательстве разворачиваюсь всем телом к ним. Беркут перебирает лапами по шапке, чтобы повернуться мордой к лицу Айдара и, ни секунды не мешкая, касается клювом его лба.
Вспышка.
Беркут благословил мужчину. Но ведь мужчины никогда не были баксы. Что происходит?
Когда сияние успокаивается, Дух улетает и скрывается в роще. Мы только смотрим друг на друга, не в силах сказать ни слова, пригвождённые к месту. Со стороны аула слышаться крики, к нам бежит четверо людей.
Айдар теперь баксы. А я – никто.
Глава 2. Саукеле14
Глава 2. Саукеле14
Мушел жас – опасный год. В это время нужно быть осторожным, внимательным и аккуратным, тщательно заботиться об отношениях с близкими и о своем здоровье. Важно заложить хороший фундамент для следующего цикла, поэтому человеку в мушел жас рекомендуется делать как можно больше добрых дел, помогать людям, быть щедрым.
Я всё делала по правилам. Но это не помогло.
Шолпан16 сверкает высоко в небе, и я слышу, как бараны заблеяли со стороны моего аула. На востоке протянулась коралловая полоса света. Ещё немного, и солнце взойдёт и начнёт согревать всё своим теплом. А пока я сижу на коленях на траве, покрытой холодной росой, сложив руки в замок перед собой, и молюсь, закрыв глаза.
Но никто мне не отвечает. Слышу лишь, как жаворонки трепещут где-то высоко в небе. Баксы начинают слышать духов после Посвящения. Но ведь я не баксы. Я никто. Духи отвернулись от меня.
От этого осознания из груди вместе с облачком пара вырывается всхлип. Я открываю глаза и вытираю слёзы с щёк холодными пальцами. На жертвенном камне прямо передо мной виднеются алые пятна и потёки, и я будто всё ещё чувствую металлический привкус в воздухе. Поднимаю глаза выше. На голых ветках карагача медленно раскачиваются разноцветные ленты.