Она поправила венец в виде расправленных вороньих крыльев, вплетенный в ее темные волосы, и бросила на меня полный раздражения взгляд.

– Забери от меня этого звереныша.

Рорик, мой младший брат, то и дело вскидывал деревянный меч и задевал бедра или ноги Миры, словно перед ним стоял свирепый враг. Ему только девять, и он еще слишком мал, но сейчас Рорик издавал характерные звуки боя, где невидимые захватчики умирали мучительной смертью.

Сандер захлопнул книгу, засунул ее в карман брюк, а затем взвалил Рорика на плечи.

– Ты хочешь стать Рэйфом, Рор?

Рорик довольно ухмыльнулся.

– Да, черт возьми.

Я подняла руку и ласково погладила его заостренное ухо.

– Что маж говорила о ругательствах?

– Не стучи, Ливи, и она не узнает.

Джонас звонко рассмеялся и хлопнул в ладоши вместе с маленьким принцем.

– Рор, когда ты стал таким сообразительным?

Я бросила напряженный взгляд на Джонаса, когда мой брат повторил слово «задница» не менее трех раз. Пусть и маленький, но Рорик обладал свирепым духом и больше всего боготворил Рэйф и Алексия. У брата были такие же темные глаза, как у отца, но волосы светлее, словно бледность матери пыталась вырваться наружу.

– У Алека такой взгляд, будто он собирается выплюнуть свои внутренности. – Джонас задорно ткнул локтем в ребра брата. – Десять золотых пенге за то, что его вырвет от травмы, которую вышестоящие нанесли ему на вершинах.

Сандер держал Рорика за ноги и молча оценивал моего двоюродного брата, пока тот приближался к своим воинам-командирам.

– Я принимаю это пари.

Мира закатила глаза и пробормотала:

– Вечно у вас двоих одно и то же.

Я чуть прикусила щеку. Принцев-близнецов невозможно было остановить от хитроумных интриг и сделок. Уловки и проделки были у них в крови.

– Он собирается уходить. – Джонас схватил Сандера за предплечье и не мигая уставился на Алексия. – Вот он… черт побери.

Алексий шагал с неподражаемой уверенностью, прощаясь с командирами всех подразделений Рэйфа. У Джонаса были основания для заключения подобной сделки. При всем своем королевском благородстве Алек презирал внимание, привлекаемое его рангом при дворе. Принц, а теперь офицер Рэйфа, несомненно, чувствовал на себе пристальный взгляд каждого, пожимая руки своих товарищей по оружию.

Джонас нервно поднес зажатый кулак к подбородку, когда Алексий повернулся, чтобы поприветствовать Сола и Тора.

Сандер удовлетворенно протянул руку, когда Алексий, не споткнувшись, обнял мужчин. Джонас злобно выругался и вложил в ладонь брата десять монет.

С одной из сторожевых башен донесся звук рога.

– Наконец-то, – пробормотал Джонас.

– Твоя матушка была бы убита горем, если бы знала, как отчаянно ты ждешь ее скорейшего отъезда, – прошептала я.

– Как ты смеешь, – возмутился он. – Моя матушка – свет моего сердца. Но у меня есть планы на этот праздник, и некоторые вещи не должны быть ей известны.

– Он совсем не похож на себя с тех пор, как маж застукала его с кем-то несколько месяцев назад, – сказал Сандер, понизив голос.

Джонас невольно покраснел.

– Это было ужасно. Неделями не мог смотреть ей в глаза.

Рэйфы собрались вокруг приготовленных к отъезду карет. Сандер снял Рорика с плеч и присоединился к Джонасу, чтобы попрощаться с семьей, а Мира отправилась к своим. Я взяла брата за руку, несмотря на его бурные попытки сопротивления, и потащила его в сторону нашего клана.

Мы, фейри из Ночного народа, владеем божественным даром управлять землей, а в Восточном королевстве, где живут Джонас и Сандер, используется хитроумная магия разума и тела. Народ Миры занял южные и западные края, в которых фейри могли искажать судьбу, изменять облик или воздействовать на разум с помощью заклинаний и иллюзий.

Мой взгляд остановился на матери и отце.

Волны чернильно-черных волос отца были великолепно уложены, а по бокам заплетены в косы, открывая заостренные уши. Он что-то нашептывал моей матери, контрастировавшей с ним своими льдисто-белыми волосами и кристально чистыми глазами. Она прикрыла рот, чтобы скрыть смех в ответ на его слова.

Они были жестокими воинами, но нежными и любящими супругами до глубины души. Если мне посчастливится обрести свою любовь, то я всегда буду втайне молиться, чтобы она была такой же, как у них.

– Алек! – позвал Рорик, даже не дождавшись наших родителей.

Алексий ухмыльнулся и протиснулся сквозь толпу, направляясь прямо к нам.

Из моего горла вырвался тоненький взволнованный писк, когда я практически задохнулась в его объятиях.

– Тебе больше никогда не позволено оставлять меня с Джонасом, у которого не хватает внимания на полгода.

Алек расхохотался и жестом указал на свою новую форму, дополненную охотничьим клинком.

– Ну, что скажешь?

Я сжала его сильное лицо в своих ладонях.

– Теперь ты кажешься чванливым, претенциозным и скучным.

Из груди Алексия вырвался звонкий смех, после чего он прижал меня к себе, задушив в своих крепких объятиях.

– Что ты там говорила? Внушительный? Непостижимо могущественный? Сестра, я тебя не слышу, что ты сказала?

Зима подарила мне двадцатый год, а Алексию – двадцать первый, однако мы по-прежнему умудрялись пробуждать друг в друге ребячество.

– Проклятье, Алек! – Губы Рорика разошлись в улыбке. – У тебя чертов капитанский клинок!

Алексий опустился на колени перед мальчиком, чтобы показать ему новое оружие. С одной стороны, мне было тревожно, ведь младший брат мог упасть в обморок, а с другой, мог разрыдаться от прикосновения к холодной стали.

– Ливи. – Мягкое прикосновение матери опустилось на мою руку. Она изучала меня, затаив дыхание, как будто знала, что ночка выдалась бурной. Она всегда так делала. – Все в порядке, радость моя?

– Все прекрасно. – Я обняла ее за талию и опустила голову ей на плечо, хотя она была ниже ростом. – Все ушло с рассветом.

Мама нежно и спокойно поглаживала меня по руке. Она предпринимала все возможное, чтобы облегчить кошмары, терзавшие ее дочь на протяжении многих лет. Даже позволяла спать между ней и отцом, пела колыбельные, пытаясь успокоить мой утомившийся разум, а теперь просто держала мою ладонь, давая понять, что всегда рядом.

Глубоко вздохнув, она подняла лицо к небу.

– Надеюсь, на завтрашних соревнованиях не будет слишком дождливо.

– Лучше не надо, потому что я собираюсь врезать Альве по ее глупым ногам, – сказал Рорик, оставив Алексия и снова размахивая своим деревянным мечом. Альва была дочерью первого рыцаря моего отца, и каким-то непостижимым образом стала главной соперницей принца. – Они такие длинные, как прутья. Держу пари, что переломлю их пополам.

Я недовольно фыркнула, а Рорик вновь заносил меч, нанося небрежные удары своему незримому обидчику. Ему предстояло пройти долгий путь, прежде чем он облачится в черный гамбезон[1], как Алексий.

– Боги, спасите меня от этого мальчишки, – пробормотала моя мать под нос, устало опустив глаза. Она не была слабой, но я чувствовала, что такой сын, как Рорик, станет погибелью для каждой любящей матери.

Рорик сразу же прекратил свою воображаемую битву и засиял, когда к нему подошел другой Рэйф – Стиг!

Стиг служил капитаном у отца и был рядом с моими родителями еще до того, как они принесли клятву, еще до начала морской войны. Стойкий, как солнце, и твердый как кремень Рорик грезил не о предназначавшейся ему короне, а о том дне, когда будет служить плечом к плечу со Стигом.

Капитан шагнул к Рорику, и на его губах, испещренных боевыми отметинами, появилась добродушная усмешка.

– Тренируетесь, юный принц?

– Постоянно.

Стиг усмехнулся, взъерошив волосы Рорика. Шрамы, начертанные рунами на щеках капитана, и костяное кольцо, пронзившее его нос, придавали ему свирепость, но один взгляд на игривый блеск в стальных глазах обнажал его истинный темперамент.

– Кареты готовы, моя королева, – доложил Стиг, склонив голову в знак почтения.

Мама тяжело вздохнула, а затем, взглянув на меня, встревоженно нахмурила брови.

Я ласково прикоснулась к ее руке.

– Маж, я в порядке. Иди. Освободись от нас на несколько рассветов.

Она накрыла своей ладонью мою руку, произнеся:

– Десять лет. Трудно поверить, что ты была ненамного старше Рорика, когда закончилась битва. Нынешний праздник – это знаменательная веха, показывающая, как далеко мы продвинулись, и поэтому он кажется особенным.

По коже пронеслась крупная дрожь. Чувствовала ли она такое же нарастающее беспокойство? Я нервно сглотнула, не желая размышлять о том, что могло означать сказанное. Однако если в этом году каждый ощущал легкую тревожность, то, скорее всего, я испытывала необычное состояние по тем же причинам, что и мама. Многое изменилось, и такие значительные, переломные события заставили нас вспомнить все произошедшее.

Только и всего.

На дверце кареты, которая должна была доставить моих дядей и родителей на ежегодный королевский совет, красовались боевой топор и терновые розы, обвивавшие кинжал.

Собрания всегда проводились во дворце последнего коронованного короля и королевы. Оба они старались избегать больших сборищ, подобных Багровому фестивалю, и принимали разные кланы в своем дворце в центральных холмах в двух днях пути.

Там они улаживали любые беспорядки, возникавшие на территории королевств, наверняка вспоминали о войнах, которые пришлось пройти вместе, и поддерживали в нашем мире постоянный порядок.